Великий маг, вернувшийся за ней

Молчаливые и внешне невозмутимые, они, не сговариваясь с ним прямо, сели за отдельные столы, создав между мной с Синеглазкой и остальными посетителями свободную зону.

Такое отделение от остальных людей тут же испортило мне настроение, так что никакие угощения не могли этого исправить. А с угощениями Синеглазка расстарался: и свинина с черносливом, и гусь в острой панировке, и рыба в сладком соусе, и фрукты, и сыры, и кремовые пирожные, и орехи, и вино — наш стол ломился от вкусностей, словно Синеглазка стремился накормить меня за все дни разлуки.

Сам он едва пригубил вина, больше налегая на фрукты и орехи с сыром. И чутко следил за моим выражением лица. Я не скрывала раздражения, но попробовала всего понемногу и пила больше него: хмельная сытая девушка кажется более безобидной, чем трезвая и голодная. А я хотела, чтобы Синеглазка расслабился и точнее обозначил свои намерения.

Но он просто смотрел.

Не спрашивал ни о чём.

И его яркие глаза будто смеялись над моим нескрываемым гневом.

Это становилось невыносимым. Раздражало. Он играл со мной, словно кот с мышкой. Но я не мышка, и в груди вскипал гнев, вместе с хмелем растекаясь румянцем по щекам. Казалось, этот румянец вызывал у Синеглазки ещё больше умиления, выражение его лица становилось всё более нежным, и моё сердце стучало чаще.

От этого взгляда я задыхалась.

«Довольно!», — я резко опустила кружку на стол, и от этого звука все посетители оглянулись на нас. Зрачки Синеглазки расширились, он внимательно смотрел на меня.

— Идём, — тихо сказала я, поднимаясь.

Его растерянность на несколько мгновений смягчила мой гнев и, проходя мимо, я наклонилась к нему:

— Обещанный массаж делать, — получилось с неожиданной хрипотцой.

Мои губы почти скользнули по его коже, и дыхание Синеглазки сбилось.

Находясь так близко, я ощутила, как резко подскочила его температура, и краем глаза заметила, что к его лицу прилила кровь. Мне пришлось поспешно выпрямиться и отвернуться, чтобы он не увидел моей широченной улыбки, с которой я никак не могла справиться, хотя минуту назад я так кипела злостью, что было не до улыбок.

— Представитель древнего рода, благородный наследник семьи, и такое низкое преступление — ограбление склада.

Падающий в окно солнечный свет не разбавлял мрачную атмосферу кабинета. Граф Адольф дирра-Гиор исподлобья смотрел на говорившего мужчину. Молодой граф полагал, никто не узнает, что это он натыкал копья в грязевую яму, чтобы изничтожить проклятый род Рохейзов.

Всё было спланировано, слуги сделали большую часть работы, он лишь подавил защитные чары склада: он был достаточно умелым магом, и в академию поступил только ради будущей должности. Граф не ожидал встретить здесь кровного врага.