Великий герцог Мекленбурга

У алтаря стояло кресло для ведущего прения князя Дмитрия Пожарского. Выйдя в круг между столами и поклонившись присутствующим, я вопросительно взглянул на Дмитрия Михайловича.

– Князь Иван Жигимонтович, – произнес он торжественно, – волею собора и всей земли Русской решили мы, что не хотим государя иной с нами веры и из иных земель. Тем более что никто из кандидатов не приехал на собор сам и не прислал своих представителей. Никто, кроме шведского королевича Карла Филипа, коего персону представляешь ты.

Над собравшимися в соборе застыла звенящая тишина, а Пожарский после короткой паузы продолжал:

– Мы помним, князь, о твоих заслугах. О том, что ты выдал нам схваченного в Пскове самозванца, и о том, что бился вместе с нами с Ходкевичем. Знаем также, что ты спас от погрома воровскими казаками Вологду. Посему не хотим обидеть тебя отказом, прежде не выслушав. Говори, князь!

Не зная, как начать речь, к которой совсем не готовился, я на некоторое время завис. В голове крутилось нечто вроде «уважаемые товарищи депутаты», но, слава тебе господи, хватило ума такого не говорить.

– Русские люди! Вы собрались здесь, чтобы выбрать себе царя, – заговорил я сначала негромко, но все более возвышая голос. – Вы сами так решили, сами выбили иноземцев из вашей столицы и сами выберете того, кого сочтете достойным. Вы правы в том, что не хотите видеть своим царем иноверца. Не может в православной стране царем быть католик или лютеранин. Но королевич примет вашу веру. Он молод еще, и сердце его впитает истину, как земля после засухи впитывает живительную влагу. Он не участвовал в вашей Смуте, и ему некому мстить за обиды. У него нет тут друзей, но нет и врагов. Многие из вас присягнули в свое время королевичу Владиславу, и, хотя покойный Гермоген освободил вас от этой клятвы, он не раз еще придет с войной на вашу землю, пытаясь вернуть себе престол. Однако брат королевича Карла Филипа один из могущественнейших королей в Европе и всегда сможет ему помочь, случись война.

– А Новгород? – подал голос кто-то из-за спины боярина Шереметева.

– Если Карл Филип станет русским царем, то его брату не будет нужды удерживать ни Новгород, ни иные какие земли. Если же не станет, то, скорее всего, вы будете с ним воевать. Что для вас лучше – думайте сами, а я все сказал.

– Мы поняли тебя, князь, а ответ дадим завтра, – отозвался Пожарский.

Еще раз поклонившись, я собирался выйти, но в круг неожиданно вышел Аникита Вельяминов. Поклонившись во все стороны, он, пользуясь общим замешательством, начал говорить:

– Вот что я вам скажу, люди! Королевич Карл Филип может и всем хорош быть, а может и не очень. Мы его не видали, и каков он, знать не знаем! Однако есть человек, которого мы не только знаем, но и в бою видели, и во всяком ином деле.