Вдова его величества

 – Надеюсь, после увиденного ты не изменил своего мнения обо мне?

– Ничуть.

А ведь она вполне способна убить прикосновением, хватит крошечной капли яда, которой Кайден даже не ощутит, как и не поймет, что отравлен.

Поэтому их опасались. Поэтому убивали.

Пальцы коснулись теплой ладони.

– Смелое дитя.

– Я уже не дитя.

– Вижу, – ответила она вполне серьезно. – А она была ребенком… потерявшимся ребенком, которому обещали помочь, а вместо этого принесли в жертву.

Его рука задержалась в ее руке чуть дольше, чем следовало, но Кайден убрал пальцы до того, как когти паучихи коснулись их. Они обняли фиал, спрятали его в горсти и поднесли ко рту.

Показалось острие языка. Уперлось в горлышко, пробивая каменную крышку. И исчезло.

А паучиха провела над фиалом ладонью, и остатки сока запечатали отверстие.

– Возьми.

– Что это?

– То, что будет нужно больше всего. Я не знаю. Возможно, яд, способный убить даже дракона. Или же средство, что позволит любым ранам затянуться, кроме сердечных разве что. Над сердцем я не властна, а вот тело… ты слышал, что Мертвая река вовсе не так уж мертва? Просто не всем дано изменять свойства ее вод.

Фиал был теплым. И от него пахло… а пожалуй, той же Мертвой рекой. И вечной куделью, которая тянулась и тянулась, повинуясь ловким пальцам нестарой старухи. И в этом движении виделось когда-то постоянство, предопределенность.

– Не только детям Дану позволено спускаться к истокам, – она откинулась на кресле. – Но это нелегко… я способна воссоздать любое вещество, которое лишь испробовала, будь то лекарство или яд. Мед. Или горечь молотого перца. Вино. Воду… что угодно.

Воды Мертвой реки, стало быть? Кайден поднялся и, сложив руки на груди, отвесил низкий поклон. А потом попросил, ибо не вправе был больше требовать:

– Расскажи мне о той девушке.

– Девочке… если бы не данное слово, я бы взяла ее в дом, пожалуй. Она бы отогрелась. Она все время зябла и дрожала, куталась в нелепую какую-то шаль… на ней было роскошное платье, слишком пышное и тяжелое для нее. А вот венец казался совершенством…

Он нисколько не утратил своего совершенства даже в том подвале, в котором ныне хранился, поскольку Кайден не представлял, что с ним делать.

– Желтые алмазы. И желтые же топазы. Несколько бериллов для равновесия, ибо камней самих по себе не хватило бы, чтобы удержать ту сущность, которая избрала тело девушки вместилищем.

– То есть вы видели?"

"– Конечно, этого лишь полный слепец не заметил бы. Нет, она еще сохраняла некоторое подобие рассудка, но именно что подобие. Она только и могла, что говорить о возвращении, о необходимости этого возвращения, о том, что я обязана помочь. Ночь, дождь. Осень на дворе, куда ехать? Но она требовала, не просила, а именно требовала, не понимая, что делает. И я поддалась.