Вдова его величества

Да и город – не лучшее место для детей.

Кайден слушал. И кивал."

"Осматривался, подмечая натянутые нити чужих заклятий. Всю комнату заплела, кружевница… и ведь хитрая тварь… но секретаря стоило убрать раньше. На день или два… ей было бы несложно. Почему промедлила?

– Признаться, она меня этими просьбами утомила. Я и сказал, мол, найдешь подходящий особняк, я и куплю…

– Нашла?

– Где там, – наместник хохотнул. – Тут же все более-менее приличные дома при хозяевах. Кроме того, который старой Норрингем принадлежал. Я подумывал его купить, но старуха постаралась составить такое завещание, что не обойти. Так я Эмилии и сказал, что хозяин нужен, что пока наследница в права не вступит, то и делать нечего.

– Расстроилась?

– Несказанно. Она очень к девочкам этим привязалась, да… а что мы здесь делаем?

– Вашу жену ждем.

– Зачем?

– Жертвовать на приют.

– А… да, конечно, глупость неимоверная, но женщина должна чем-то заниматься. Ей скучно… пусть себе… я вот что подумал. Вам стоит с ней познакомиться поближе, – и на губах наместника появилась совершенно безумная улыбка. – Вы понравитесь друг другу.

В этом Кайден очень сомневался.

Катарина взяла в руки камень.

Пальцы гладили нефрит, уговаривая его поддаться, но сегодня, верно, день оказался не тем, и камень не слушался.

– Пожалуйста, – тихо попросила она, поднеся уродливый еще пока инструмент, вовсе на инструмент даже не похожий, к губам. – Мне очень надо.

Сила была, там, внутри, скованная чужими чарами, связанная, годная лишь для одного – передать ее детям. Где-то за стеной нервно расхаживала Джио, которой тоже было беспокойно. И тот факт, что Гевин остался в доме, ничуть не унимал ее беспокойства.

Она то и дело останавливалась. Вздыхала. И мешала сосредоточиться. Или не она, но сам дом, который вдруг очнулся и заскрипел на разные голоса, жалуясь сразу и на всех.

На мага, который не унимался. Он спустился ниже, к самому основанию, силясь его выправить. И сила его уходила в дом, мешая вернуться к блаженному сну.

На прислугу, которой стало больше, чем хотелось бы. И вместе с тем – на пыль и грязь, на запустение, на то, что никому-то нет до него дела.

– Девонька?

– Я здесь, – Катарина привычно устроилась на подоконнике. Она не стала брать ни альбом, ни инструмент, подозревая, что руки ее за пять лет успели отвыкнуть, но вот камень прижала к груди. – Все хорошо.

– Ясно, – Джио заглянула в комнату, но входить не стала.

– Он тебе нравится? – неправильный вопрос, но если разговор прервется, то Катарина останется одна со своей беспомощностью, от которой она устала не меньше, чем дом от пустоты.

– Кто?

– Ты знаешь.

– Змееныш… С ним будет непросто.

– Ты говорила…

– Ты человек, – Джио пожала плечами, будто этот факт что-то да объяснял. – Тебя он станет беречь.