Мечников. Том 4. Открытие века

Я хочу создать партию лакмусовой бумаги. Она будет изменять свой цвет при взаимодействии с разными веществами. Чем кислее — тем краснее. Чем щелочнее — тем синее. А зелёный — это середина. Уровень кислотности воды.

— Это магическая бумага? — удивился Синицын.

— К сожалению, или, к счастью — нет, — ответил я. — Никакой магии. Только наука. Химия.

— А как нам это пригодится на производстве? — спросил Щеблетов. — Мы ведь и так знаем, что азотная кислота — кислая. А спирт и уголь… А какие они?

— Эта бумага нам нужна не для производства сульфаниламида. Как я уже и сказал, он пригодится для создания пенициллина. Дело в том, что нам придётся постоянно контролировать кислотность среды, в которой растёт плесень. Иначе мы свернём не в ту сторону и споткнёмся, прямо как Сеченов.

— И для этого нам нужна капуста? — удивился Ярослав.

— Да, краснокочанная — это очень важно! Лакмус я смогу сделать только из неё.

Моя небольшая лекция произвела фурор. Вопросов было много, но удовлетворены оказались все присутствующие. Ни у кого не осталось вопросов о том, зачем я всё это делаю.

Осталось только дождаться, когда мне привезут сырьё, а на заводе появятся свободные руки. Ох и тяжёлая же работа нам предстоит… Готов поклясться, что с первого раза ничего не выйдет. Скорее всего, мы долго будем мучиться, пока не произведём идеальную формулу.

Всё-таки, антибиотики — это не слабительное и не настой валерианы. Их на коленке не произведёшь!

Вскоре все члены моего совета разошлись по своим делам. У каждого уже была намечена собственная задача. Лишь одного Александра Щеблетова я провёл на завод и позволил ему войти в портал, чтобы встретиться со Сварогом.

— А это точно… Безопасно? — напрягся он.

— Безопасно, — кивнул я. — Как выйдете на пляж, перед вами появится деревня. Скорее всего, вождь, с которым я общался в прошлый раз, уже мёртв. Однако он должен был передать нашу договорённость следующим поколениям. Просто скажите, что вы от Мечникова. Вряд ли кто-то станет спорить.

— Если вдруг эти островные аборигены одичали и забыли ваше имя — не обессудьте, — произнёс Александр. — Я всех заморожу, но выберусь оттуда живым.

Сказав это, Щеблетов вошёл в портал. И уже через минуту вышел из него. Со стороны это смотрелось так, будто Александр передумал видеться с родственником. Однако я понимал, что мои минуты для него стали часами. Или даже днями. Сложно сказать наверняка, время между мирами чересчур нестабильно.

— Что б меня, Мечников… — прошептал он. — Вы были правы. Я поговорил со Сварогом. Мы оба сразу почувствовали, что являемся родственниками. Никто бы не подумал, что мой пропавший дед живёт уже сотни лет где-то за порталом Хопёрского завода!

— Рад, что вы, наконец, узнали правду, — улыбнулся я.