Мечников. Том 4. Открытие века

Все члены моего новоиспечённого совета были, мягко говоря, шокированы. Готов поспорить, что у некоторых промелькнула мысль: «Да Мечников, похоже, сошёл с ума. Какая ещё капуста? Какие, к чёрту, розы⁈»

Не стану их судить. Я и сам бы удивился, если бы мне об этом рассказали вне контекста. Поэтому, думаю, стоит объяснить.

— Нам нужен лакмус, господа, — сказал я. — Он понадобится для производства пенициллина, чтобы поддерживать идеальную кислотность. Кто-то тут упрекал меня в сотрудничестве с Сеченовым? Так вот скажу прямо — Сеченов споткнётся. Когда его плесень перестанет выживать и выделять все необходимые вещества для создания пенициллина, он поймёт, что у него имеются недочёты. Вот только будет уже слишком поздно.

— Алексей, ты уж прости, что перебиваю, — вмешался Ярослав Мечников. — Но что такое лакмус? Я впервые слышу это понятие.

Быстро же мой брат-академик втянулся в вопросы производства. Но я очень рад, что он решил обеспечить нам взаимную выгоду. С братом мне бы враждовать очень не хотелось. Да чего уж там, я и на отца не держу обиду за изгнание. Сразу видно, что он — хороший человек. Продолжает присылать письма, предупреждает, интересуется благополучием своего сына.

Пусть лучше и дальше думает, что я всё тот же непутёвый Алёшка Мечников. Возвращаться в род я пока не желаю.

— Если вопрос интересует только Ярослава, остальных я задерживать не стану, можете быть свободными, — сказал я.

Однако никто даже не подумал подняться. Всем было интересно узнать, зачем мне понадобилась капуста в промышленных масштабах.

— Ладно, я ценю вашу любознательность, — улыбнулся я. — Что ж, тогда, раз все захотели остаться, позвольте, я прочитаю вам небольшую лекцию. И первый вопрос — какая на вкус вода?

Судя по выражению их лиц, все присутствующие удивились от моего вопроса ещё сильнее, чем от факта закупки капусты.

— Ну, если вы про воду на окраине Хопёрска, Алексей Александрович, — сказал Синицын, — там она на вкус, как тухлое яйцо. Видимо, из-за болотистой местности.

— Я говорю про обычную чистую воду, которую подают в ресторанах, к примеру, — уточнил я. — Как она на вкус?

Этот вопрос оказался сложнее, чем они думали. Никто не мог дать вразумительного ответа. И в то же время в их недоумении и крылся самый главный ответ на этот вопрос.

— Всё верно, господа, — кивнул я. — Вкуса у неё нет. По крайней мере, наши вкусовые рецепторы не способны как-то отличить его от других известных нам вкусов. Однако я бы описал его предельно просто. Этот вкус нейтральный. Это — золотая середина.

— Так к чему вы это ведёте? — спросил Игорь Лебедев.

— Все присутствующие здесь — дворяне, — подметил я. — Значит, каждый из вас получал образования и хоть как-то сталкивался с математикой. И с графиками.