Бандитский век короток

— Виктор Михеевич, сейчас же выключите воду! Вы нам всю квартиру залили! — кричала соседка, тряся бигудями, кутаясь в накинутый на ночнушку халат.

— Помилуйте, Зоя Петровна, какая вода? — ошарашенно пробормотал Рулев, открывая замок и снимая цепочку. В ту же секунду от сильного толчка дверь распахнулась, соседка, охнув, отлетела в сторону, и в квартиру ворвались затянутые в чёрное люди в масках.

«Ну, вот и все, — отстраненно подумал майор. — Опередил ты меня, Боров. Обидно-то как».

Один из «чёрных» спросил Рулева о чём-то. Майор не расслышал ни слова, в его голове ревущим яростным прибоем билась ненависть. Он кивнул головой и неожиданно рванулся к лежащей на столе сумке с оружием. Его схватили, завернули руки за спину и силой усадили на стул. Тот, который спрашивал, вздохнув, стянул с головы маску и повторил вопрос.

«Почему кавказец? У Хмуры нет «черных», — вяло удивился Виктор Михеевич и лишь потом до него дошел смысл сказанного.

— Мы друзья Грома, — говорил «черный». — Мы пришли помочь. — Где Ольга? Где Али? — спрашивал он.

Рулев посмотрел в жестокие и спокойные, как остывший «ствол», глаза и подумал, что, может быть, Надюша и Тамара еще и не умрут.

Может быть… Что-то сломалось внутри у Виктора Михеевича, долго сдерживаемые внутри боль и ужас вырвались наружу. Он закрыл лицо дрожащими руками и заплакал, сотрясаясь всем телом.

— Почему ночью-то? — зябко ежась и стуча зубами, спросил пилот. — Завтра с утречка бы поднялись да добросили бы и тебя, и ящики твои за милую душу.

— Тайм из мани. Мне через три часа надо быть в Рязани как штык, — устало ответил ему Гром, пряча нос в меховой воротник кожанки.

В салоне старого вертолёта был промозглый холод. Несколько дней назад Алексей, прикинувшись коммерсантом, заплатил пилоту за доставку попутного груза и, сославшись на срочный заказ, попросил вылететь ночью. Сидя на холодящей задницу скамейке, Гром покосился на три начиненных смертью деревянных ящика, стоящих на покрытом инеем железном полу.

— Тайм из чего? — не понял пилот.

— Тайм из мани, говорю: время — деньги значит.

— Англичанин хренов, — бурчал пилот, щёлкая замёрзшими тумблерами.

Покряхтывая, оживали в чреве вертолета старые механизмы, загорались разноцветные огоньки на панели, от которых, казалось, стало немного теплее в салоне. Скрипнув, повернулись огромные лопасти.

В конюшне, притулившейся у бетонного забора в отдалённом углу Хмуровой усадьбы, было тепло, пахло мышами и прелым сеном. Терялись в темноте перегородки стойл, освещенные тусклыми лампами.

Расположившись на соломенной подстилке, Тамара Васильевна баюкала в своих объятиях Надю. Девочка, ещё недавно такая милая и общительная, после изнасилования замолчала и замкнулась в себе.