Вейн

Ее повесят? Как же так? Как такое возможно? Просто повесят? Ее тело будет болтаться, словно тряпка, чуть раскачиваясь на ветру, и каждый прохожий сможет в него плюнуть? И в памяти друзей и родных она останется убийцей? Бедные родители, бедная Люси… Как они станут жить с таким клеймом? Да весь Талар будет показывать на них пальцем! А ее несчастная сестра навсегда останется безмужней, потому что кто захочет взять в жены родственницу убийцы и развратницы, что делила ложе с чужим мужчиной? Дознаватели ведь и это выяснили…

Смутные воспоминания всплывали в глубине ее сознания. Кто-то, не так давно, тоже стоял вот так на помосте и беззвучно открывал рот… Бородатый мужчина в храме…

— Постойте! — неожиданно громко вскрикнула Вейн. — Я требую… требую Суд Света!

Судья поморщился и замолчал. Потом недовольно кивнул.

— Ваше право. Суд Света состоится на рассвете.

Ночь Вейн провела в своей темнице. Как приговоренной к смерти, ей даже принесли почти человеческий ужин, с мясом и ломтем хлеба. Последняя радость в земной жизни. Она медленно поела, а потом устроилась на тюфяке, обхватив колени руками."

"Завтра все закончится.

Ее жизнь закончится. Как глупо… и страшно. Интересно, это больно — умирать? Снова и снова вспоминалось, как бородатый мужчина отлетел к стене, а потом затих… Дожив до девятнадцати лет, Вейн ни разу не видела человеческую смерть. Слышала, конечно, но близко не сталкивалась. Единственный раз тогда, в Храме Света, когда судили убийцу. Завтра она окажется на его месте. И да… это страшно.

Вейн провалилась в тяжелый сон, словно в омут, а уже через пару часов ее разбудил стражник.

Всю дорогу до храма Вейн жадно рассматривала окрестности сквозь решетки на окнах. В Далькотт пришла весна. Пахло первыми клейкими листочками и пролесками. Снег почти сошел, оголив черную землю с тонкими травинками, жадно тянущимися к солнцу. Один раз мелькнул на скале замок, и Вейн вцепилась руками в решетки, чтобы не закричать в голос.

— Руки убери, — лениво процедил ехавший верхом за экипажем стражник и щелкнул кнутом по решетке.

Узница торопливо отодвинулась.

В Храме Света, как всегда, было многолюдно. Вейн подавила в себе усмешку, вспомнив, как мечтала идти по этому проходу обрученной, в красном платье. Не обрученная она. Обреченная… И в конце пути ее ждет не жених с любовью во взгляде, а удар о стену, что сломает ей шею. А дальше смерть.

Она вскинула голову, глядя прямо перед собой.

Люди расступались, давая дорогу ей и стражникам. Отовсюду слышалось:

— Убийца…

— Развратница…

— Тварь…

— Убила нашего господина… благодетеля…

— Еще и прощения захотела…

— Виры все видят…

Ни одного доброго взгляда, ни единого милосердного слова. Только презрение и ненависть.