Вегетация

Маринка безжалостно двинула его острым локтем в рёбра. Костик задохнулся от боли, но улыбка его не исчезла.

Маринка незаметно смотрела на Серёгу и Митю. Сравнивала их. Как они похожи внешне — и так различны по сути. Там, в убивающей берёзовой роще, Митя объяснил всё просто и ясно, даже буднично… Дело не в том, что он — учёный, а в том, что он не боится. Он не боялся россказней Ведьмы про смерть, бегущую с горы. Не боялся солдата, который вчера потащил её, Маринку, в кусты… А Серёга? На лес ему, понятно, наплевать… И солдата он тоже, в общем-то, не побоялся бы… Но в драку вряд ли бы полез. Он бы начал базар, начал бы отмазывать девчонку, разруливать ситуацию… Серёга — он как все. Все опасаются солдат, и Серёга тоже. А Митя не как все. Он — как он. И вовсе не потому, что Бродяга. Харлей тоже был Бродягой — и хрена ли?..

Впереди показался железнодорожный мост — небольшой, в один пролёт и на один рельсовый путь. Ферма простой инженерной конструкции опиралась на забетонированные береговые откосы. Железная дорога бежала по той же долине, что и речка, но извивалась по своей логике, перепрыгивая с одного берега Инзера на другой. Трасса была однопутной, но электрифицированной, хотя, конечно, контактная сеть давно не работала; после станции Татлы дорогу уже не использовали: столбы тут покосились, рельсы заржавели, между шпал выросли кусты и мелкие деревца. Конечная станция Пихта находилась прямо под горой Ямантау — где-то у входа на секретный объект «Гарнизон».

Чтобы пролезть под мостом, харвер почти опустился брюхом на воду — и стал напоминать собаку, что проползает в дыру под забором. А мотолыга прошла спокойно, не задевая мостовую ферму своей решёткой на стойках.

В тряске хуже всех приходилось Ведьме. Руки у неё по-прежнему были связаны впереди, и цепляться она не могла, да ещё Фудин то и дело дёргал за верёвку, проверяя надёжность узлов.

— Да заебал дрочить меня!.. — шипела на него Щука.

Матушкин сидел напротив и внимательно вглядывался в каторжанку. Уловив характер, он сгорбился, сложил руки, как держала Щука, заскакал на месте, как она, и завертел головой, состроив хищную и ушлую физиономию.

— Чё сработать-то у этих фраеров? — сиплым голосом Щуки произнёс он. — Нищеёбы сраные… На всю бригаду — от хуя уши!..

Бригада заржала. Щука не сразу поняла, кого Матушкин изобразил, а потом бешено бросилась на обидчика, ударила его плечом в лицо и пнула коленом в грудь. Фудин заполошно рванул Щуку обратно — она упала на дно отсека. У Матушкина брызнули слёзы. Калдей с презрением пихнул Щуку ногой, а Фудин схватил её за шиворот, втаскивая обратно рядом с собой.

— Гнида каторжная! — всхлипнул Матушкин.

Талка повернула его к себе и принялась ощупывать скулу.