Веер

Чуть в стороне – горы, превращающиеся в ровное как стол плато… это там я шел, пытаясь понять, в каком же мире оказался и что мне теперь делать. Рядом выныривают из облаков вершины других небоскребов, составляющих веер, – два с лишним десятка соприкасающихся площадок, два с лишним десятка миров. Я подумал, как это на самом-то деле мало по сравнению с бесконечностью. Как мало, и как странно тратить силы и знания на то, чтобы покорить еще один мир, чтобы разобраться с упрямой Твердью или вступить в бой с родным миром Анатоля. Ну зачем, зачем они это делают? Научиться странствовать из мира в мир, покорить пространство и время – и все для такой дурацкой, первобытной экспансии… Что же ими движет?

– Я неправильно отдал приказ, – сказал я. – Извини. Скомандовать вниз?

– Приказ был правильный, – как-то небрежно отмахнулся робот. – Нас подняли на крышу, потому что так было нужно.

– Там, внизу, со мной говорили о каком-то хранителе, – сообщил я. Осторожно отошел от робота на пару шагов. Поверхность крыши была твердая, шероховатая, уклон совсем незаметный. И все равно страшновато… – Кто бы это мог быть? Хранитель музея?

– Ангел, – задумчиво сказал робот.

– Ангел-хранитель? – Я засмеялся. – Хорошо бы такого иметь. Впрочем, у меня он, наверное, есть, и скучать ему не…

– Помолчи, – резко сказал робот. – Ангел приближается.

Я обернулся, проследил его взгляд.

И у меня затряслись коленки.

По рыхлой облачной вате, словно по твердой земле, шел к нам ангел. В два человеческих роста, в сверкающих белых одеяниях, с пылающим огненным мечом в руках. За спиной лениво, ненужно били о воздух два белоснежных крыла. Волосы ангела белокурыми прядями ложились на плечи, из-под ниспадающих одежд виднелись босые ноги. Временами он загребал ими клочья облаков, иногда шел прямо по воздуху. Глаза – огромные, мудрые, но при этом человеческие, – смотрели на нас.

– Уходи, человек, – сказал робот.

Меня не пришлось упрашивать – я сиганул в сторону, разом забыв страхи перед высотой. Губы сами принялись шептать:

– Господи… Господи, отче наш… Верую, ибо не верую… то есть верую, верую… Боже мой, я… верую.

Робот развел руки – и я услышал противный скрежет, будто расползались пластины металла. Потом он заговорил нараспев, я не сразу понял, что это стихи:

Раздался тонкий стрекот, будто несколько швейных машинок принялись дырявить иглами ткань. На груди идущего ангела расцвели кровавые точки. От ровно взмахивающих крыльев полетели длинные белые перья. Сверкающие одежды ангела рвались тонкими полосками, уносились ветром, уже окровавленные. А робот продолжал декламировать:

Дважды коротко жахнуло – и ангела охватило прозрачное синее пламя. Огонь липкими щупальцами оплел его тело, коротко полыхнули волосы.