Веер

– Ну, молодой человек, если бы вы с мое посочиняли историй… – довольно рассмеялся писатель. – Что ж, пишите! Мне любопытно, как вы выкрутитесь. А скажите, вот с паспортом…

– Химикалии, – сказал я. – Я химией в школе увлекался.

– Ага, – с глубочайшим удовлетворением произнес Мельников. – И это я понял правильно. Вам урок! Не считайте писателей-фантастов склонными к мистике!

– Если можно, то секундный вопрос! – попросил я. – Только один. Скажите, как обычно в фантастике называют мир, параллельный Земле?

– Что вы имеете в виду? – не понял писатель.

– Ну, вот нашли планету – почти как Земля. Как ее назовут? Земля-два?

– Очень вероятно, – согласился Мельников. – К примеру, у замечательного писателя, классика американской…

– А вот если находят сразу десяток похожих на Землю планет?

Мельников замолчал. Подозрительно спросил:

– Их тоже назовут Земля-два, Земля-три и так далее?

– Я полагаю, что в таком случае нумерация пойдет с единицы, – ответил Мельников не колеблясь. – Название «Земля-два» подчеркивает уникальность нашей планеты. Если же численный ряд длинный, то уникальность «оригинальной Земли» лучше подчеркивается отсутствием всяческого номера.

– Спасибо большое, – сказал я с чувством. – Вот у меня тоже такая мысль возникла. Спасибо!

Я прервал связь. Посмотрел на водителя.

– Что-то не так, да? – спросил он.

– Всегда что-то не так.

– Верно. У меня вот резина совсем лысая. А дорога – стекло! Что мэр думает? Такой большой город, столица… машин много, денег много…

Я сидел, прикрыв глаза, и слушал его неторопливую жалобу.

– Все на свете люди придумали, а какой с того толк? Где воюют, где ссорятся. Мир один, а поделить не можем. Счастья как не было, так и нет…

– Ничего, – ответил я. – Вы мне поверьте. Все еще будет.

Машину потряхивало на разбитой трассе и временами вело из стороны в сторону. Надо заехать к родителям. Купить билеты. Разыскать Кешью. Если настало время злых чудес – надо найти в себе мужество остаться добрым. Я погладил большим пальцем холодное металлическое кольцо и повторил:

Железнодорожный вокзал – место преображений. Мы входим в поезд и перестаем быть собой. Отныне мы обретаем другое прошлое и рассчитываем на другое будущее. Случайному попутчику мы готовы рассказать все, что с нами было, а также то, чего с нами никогда не было. Если судить по разговорам в поезде, то в мире нет скучных людей с неинтересными биографиями.

Вот за это я и люблю поезда.

Даже южных направлений.

Впрочем, купе оказалось неожиданно чистеньким, нехарактерным для украинского поезда. На полу постелена дорожка, на столике белая салфетка и пластиковые цветочки в вазочке, куда зачем-то налили воду. Серенькое, но все-таки чистое белье оказалось уже заправлено.