Веер

Так что, будешь акушером? Очень интересно, поверь! К тому же на такой функции должен быть человек с душой, с живым сочувствием… а не как эта Иванова… Кирилл, я умру от любопытства! Как ты все-таки ее прихлопнул?

– Не совсем я. Башня. – Я вздохнул, вспоминая то странное ощущение, с которым рвалась моя невидимая связь с функцией. – Сцена была словно в фильме «ужасов». Потолок разошелся, Наталью за шею обвил оголенный провод – и утащил туда. А потом плиты сошлись. Как челюсти.

– Не врешь? – спросил Котя.

– Нет. Так все и было.

Котя резко повернул руль. Мы как раз выезжали из туннеля к рижскому мосту, но он свернул не на проспект, а на глухую в ранний час улицу, уходящую к Останкино. Съехал на обочину, к каким-то гаражам и ангарам. Посмотрел на меня с нескрываемой грустью:

– Это плохо, Кирилл. Ты даже не представляешь, как это плохо.

Котя покачал головой:

– Знаешь анекдот про мальчика и Деда Мороза?

– Ну, где мальчик увидел Деда Мороза и кричит: «Ты живой! Ты существуешь!» А Дед Мороз со вздохом отвечает: «Да, я действительно существую. И теперь мне придется тебя убить».

Урчал мотор, из кондиционера нас обдувало теплым воздухом. Где-то вдалеке простучали колеса электрички. Ехали уже сплошным потоком машины по мосту – город проснулся, город начинал новый день.

Котя строго и огорченно смотрел на меня.

– Почему, Котя? – спросил я.

– Для тебя это уже не важно, – горько сказал он.

И выбросил руку, сжимая ее на моем горле. Одну лишь правую руку – вот только хватка была словно меня кузнечными клещами схватили. В глазах потемнело, и мир закружился в прощальном вальсе.

– Как мне жаль… – донесся из ватной пустоты голос Коти. Последним усилием, в котором не было ничего от разума, слепо и беспомощно я ударил его правой рукой, целясь не то в голову, не то в шею. Котя сделал небрежный жест, будто отмахиваясь от мухи, – и я понял, что это легкое движение должно сломать мне все кости в руке…

Это был тяжелый, мощный блок, но я его пробил. И мой неловко сжатый кулак угодил Коте в подбородок.

Выглядело все так, словно по машине пролетела чугунная баба, которой вместо стены идущего под снос здания засадили Константину Чагину по морде. Его руку с моей шеи просто сдуло. В веере кровавых брызг Котя вылетел из машины вместе с дверцей. Стекло разлетелось, и смятая дверца жестяным жабо окутало его шею. В полете он зацепил ногой руль и выдрал его вместе с колонкой. Руль отлетел метров на десять, в полете сработала подушка безопасности, и на снег ни в чем не повинная деталь приземлилась на надувном мешке, будто межпланетный зонд.

Костя лежал и мотал головой. Из дверцы разлетались осколки стекла. Очень похоже отряхивается от воды белый медведь.

Ничего не понимая, я выбрался из машины.