Веер

 – Давай-ка плюнем на этих самодовольных снобов с Земли-один? Ты бросишь все эти детские игры в подполье и переедешь ко мне. У меня там есть море. И хороший ресторан поблизости.

Андрей просиял, подслеповато щурясь, кивнул. Нацепил очки и выжидающе посмотрел на Настю.

– Я тебе уже ответила, – тихо сказала она. – Нет. Я не собираюсь мириться с оккупацией.

– Ну вот, – горько сказал Андрей. Нахлобучил на голову мокрую шляпу. – Почему молодость всегда так глупа и необузданна? Почему мне достается вся эта грязь, вся эта мерзкая погода, все эти отвратительные действия…

Он пошел к Насте – неторопливо, вытирая на ходу руки о полы пиджака, будто у него внезапно вспотели ладони. Впрочем, он такой и был весь – мокрый, липкий, то ли от ливня, то ли от пота.

– Стойте, – сказал я. – Андрей, остановитесь! Вы же взрослый умный мужчина! Она глупости говорит! Я ее сейчас заберу, она поживет у меня и опомнится!

– Не могу, – грустно сказал он. – Такова моя функция. Не препятствуйте, Ки…

Я ударил его в живот. Ногой в прыжке – ударом, который используют только герои восточных боевиков.

Андрей отлетел назад, к двери. Зашатался, но удержал равновесие. Я уже стоял в стойке – не знаю, как она называется. Наверное, у мудрых японцев и китайцев как-нибудь да называется – «пьяный журавль», «гадящий медведь» или «глупый функционал».

– Ты не прав! – сказал Андрей с обидой. – Ты что делаешь? Мы же свои! Мы функционалы, мы должны помогать друг другу!

– Пошел отсюда, – сказал я. – Выметайся. Я ее не…

Теперь договорить не удалось мне. Следующие десять секунд мы кружились между колоннами, осыпая друг друга ударами. Я получил несколько очень болезненных ударов в грудь, причем у меня сложилось нехорошее ощущение, что полицейский пытается сломать мне ребра над сердцем. Зато у Андрея очки превратились в крошево торчащих из лица стекол, а на правой руке все пальцы торчали веером под неестественными углами.

Боли, похоже, мы не ощущали оба.

В какой-то момент я обнаружил, что мы стоим напротив большого французского окна, крепко держа друг друга за руки и пытаясь ударить противником о стекло.

Но у нас обоих это не получается.

– Дурацкая ситуация, коллега! – сказал Андрей, помаргивая. Из правого века у него торчал осколок очков, и я с содроганием понял, что при каждом движении века стекло скребет по глазному яблоку. – Я очень далеко от своей функции и поэтому значительно слабее, чем должен быть. У нас ничья, пат!

– Уходи, – ответил я. – Уходи и оставь нас.

– Но я не могу, ты должен меня понять!

– Я никому ничего не должен!

На лице Андрея отобразилось уныние.

– Тогда мы с тобой будем бороться, пока не появится кто-то третий. Верно?

– Верно, – сказала из-за его спины Настя и со всего размаха обрушила на его голову чугунный казанок.