Следствие ведут знатоки

Ах, у тебя есть и накладная? И у Миши тоже? Посмотрим… — Пал Палыч выдвинул ящик стола, достал накладные. — Вот видите, Илья Петрович, и свидетели налицо и вещественные доказательства. А вы человек умный.

— Я?.. — Умный человек был на грани истерики; хоть бы сколько-то, хоть сколько-то оправдаться! — Я ничего не делал, поверьте! Только подписывал брак! Я мог ошибиться! Войдите в мое положение, Пал Палыч!

— Могу предложить единственное спасательное средство — абсолютную откровенность.

— Да, я расскажу… Меня втянули. Это Миловидов виноват! Меня заставили! Миловидов и Зурин. Они нарочно гнали на перекрас, чтобы запутать учет. И в сушилке делали перекал на барабанах, если было куда пристроить брак… Я и денег-то не видел. Копейки, честное слово. Ну, рубли… Все шло через Миловидова, все расчеты, реализация — все!

— А как вывозилось то, что отрезалось от рулонов?

«И про это знают!» — ужаснулся Валетный.

— Вместе с лоскутом… — прошептал он.

Деталь ложилась точно в версию: «левые» рулоны не проходили через фабричный склад, так как лоскут отгружали прямиком из сушильного цеха.

— Так-ак. Чрезвычайно полезно поговорить с умным человеком… А что вам известно о судьбе Миловидова?

— Мне?.. — Опять все в голове кувырком. — Но… его же, говорят, Горобец кокнул? А может, Митька-киномеханик с Аленой на пару… Я ничего не знаю! Если Алена на меня наклепала — все вранье! Он приезжий, ну работали вместе, были знакомы, конечно, но больше никаких отношений… — это полезли первоначальные заготовки. Валетный сообразил, что запутался, и умолк.

* * *Назавтра Горобца, не верившего своему счастью, освободили из-под стражи.

— Не в обиде на нас? — спросил Пал Палыч.

— Что вы! Я когда в КПЗ рассказывал, что и как, мне говорят: «Хана тебе, дядя!» Спасибо, что разобрались.

И он нерешительно двинул вперед правую руку. Знаменский охотно подал свою, стерпел крепкое до хруста пожатие.

Совсем иной человек стоял перед ним посреди кабинета. Будто даже похорошевший, хоть и небритый. Неведомо, надолго ли «иного» хватит, не до первой ли рюмки. Но сейчас он являл поистине неправдоподобное зрелище — то был радостный, довольный жизнью Горобец.

— Уезжать вам пока нельзя. Вот здесь распишитесь: подписка о невыезде до конца следствия.

Горобец поставил красивый автограф.

— И жену-то больше не бейте.

Горобец, уразумев шутку, оскалил в улыбке лошадиные зубы.

— Все, — подытожил Знаменский. — Свободны. Только признайтесь на прощанье по секрету, отчего вы так испугались обыска?

— Аппарат я начал ладить в курятнике… — потупился Горобец, — для самогону.

Тут стремительно вошел Томин, сказал Горобцу: «Погодите», — отозвал Знаменского и зашептал:

— В четверг уехала от матери в двенадцатом часу ночи. Домой вернулась только утром.