Следствие ведут знатоки

Она была в расцвете лет и красоты, а последние дни, полные опасностей, борьбы, притворной и непритворной муки, придали лицу что-то по-новому притягательное. Той женщине, что смотрела на Миловидову из зеркала, любое царство было впору.

И Миловидова поднялась и окинула замухрышку Зурина уничтожающим взором.

— Ой, мудрец! Ой, до чего головушка-то разумная! Да откуда вам знать, сколько мне чего нужно?!

— Сильна… — пробормотал Зурин после паузы, почесывая в затылке; он впервые узнал Алену такой. — Грешил я, что Сергей лыжи навострил, но теперь по тебе вижу, что… да-да… Гляди, баба, пожалеешь! Не доводи до крайности!

— Нет у меня денег. Обыскивайте!

— Где ж они, интересно, есть? Или Митька увез?

Алена ответила с наглой ленцой:

— Если Митя что увез, с него и спрашивайте.

— Так. Издеваешься. Ты у меня под вышку пойдешь, стерва этакая!

— Ну уж… Ведь Горобец-то сознался! — Миловидова победоносно прошлась перед Зуриным, покачивая бедрами. — Извинитесь-ка за «стерву», Петр Иваныч.

Зурин от такого заявления потерял почву под ногами и сорвался почти на слезливость:

— Я тебя вот такой девчонкой помню… Ну ладно, ну подавись — извини… Аленушка, хоть ребят моих пожалей, если совести нету! — И, ужасаясь, простонал: — Я третий месяц на зарплату живу!..

* * *Валетный сидел в милиции, собрав все свое мужество, сколько его нашлось в пугливой, не привыкшей к испытаниям душе. Он взбадривал и заклинал себя не потеряться, не поддаться на уловки Знаменского, не сболтнуть ни крошечки лишнего. И не бояться, не бояться, не бояться, ведь ни сном ни духом не виноват он в убийстве Миловидова! А что разговор пойдет о Миловидове, не о фабричных делах, казалось несомненным: фабрикой Знаменский и занимался на фабрике, фабричных в милицию не таскали.

Чтоб Алене провалиться! Чтоб ее, гадину, вместо Сергея!.. Ну зачем натравила следователя, сумасшедшая баба? Ведь он, Валетный, не только невинен — сам от исчезновения Сергея в диком убытке! И ничего о нем не знает — о живом ли, о мертвом. Вот! Это тоже надо крепко помнить: о живом Миловидове он ничегошеньки не знает. Приехал, жил тут, работали вместе, знакомы, конечно, — все. Больше ни во что не вдаваться!

И держаться вежливо, разумеется, но боевито. Как Зурин велит: уши не прижимать!

Настроившись подобным манером, Валетный выступил было с протестом:

— Я удивлен, товарищ Знаменский. Время вечернее, ко мне только-только гостья — и вдруг сотрудник в штатском и почти что «пройдемте»!

Знаменский (в отличном расположении духа) поцокал сочувственно языком:

— Прошу прощения. Загорелось вас увидеть.

— Что за спешка? Уже не говоря, что пострадала честь женщины, но и я лично имею право на отдых после трудового дня.