Следствие ведут знатоки

Вы не задумывались над вопросом, где во Вселенной «право», «лево», «верх» и «низ»? Нет? Я понимаю, в нашей жизни и то не всегда ясно, что взлет, что падение, что к добру, а что к худу. А вот в бездонном космосе есть объективное «право» и «лево» и даже, как считают некоторые астрофизики, есть «верх» и «низ». Теперь вернемся к электрону, который выброшен в этот мир. Жизнь его — миг и исчезновение. А его — кричи не кричи — тормозят, да еще вынуждают вращаться. Надеюсь, вы помните, что все электроны вращаются. Одни в правую сторону, другие в левую. Как это называется? Ирина?

— Забыла слово, Ал-Ваныч.

— Левый спин и правый спин. Задолби, спрошу. Итак, левый спин и правый спин. Казалось бы, что за разница, вращайся, куда хочешь. Но закон несохранения четности говорит: нет! Два направо, три налево, пять направо, семь налево. У электрона нет свободы выбора.

— Ал-Ваныч, значит, во Вселенной тоже больше крутятся налево? — юмористически замечает мальчишеский голос.

— Не сбивай меня на балаган, Дорожкин. О несохранении четности догадались ученые Ли и Янг. Запиши, Ирина, это тоже спрошу… Мартынов, что ты крутишься? — Альберт обращается к парнишке, сидящему между двумя девочками. — И туда тянет и сюда? — Класс отвечает легким смешком. — Вот отчего все людские беды — от свободы выбора. Не умеем выбрать и потому плутаем…

Ребята, конечно, улавливают в речах учителя второй смысловой слой. Но не подозревают, насколько этот подтекст личный.

— Ну, а чтобы мы не плутали в космическом пространстве, — продолжает Альберт, — есть твердые ориентиры. Дорожкин, что мы называем маяками во Вселенной?

— Маяками во Вселенной служат яркие звезды — цефеиды-гиганты.

— Чего он не сказал о цефеидах?

— Цефеиды — пульсирующие звезды. То угасают, то разгораются, — добавляет светлоглазый Урнов.

— А почему? — спрашивает Ирина.

— То, что звезда угасает и сжимается, означает, что внутри она начинает раскаляться. И когда будет перейден допустимый предел сжатия, то… скажем так: терпение звезды лопается, и начинается ее возрождение. Нет ничего проще, чем определить расстояние до цефеиды. Стоит применить пятую формулу.

Длинная рука Альберта поднимается и, четко постукивая мелом, пишет формулу на доске… Конец четверти, повторение пройденного.

9

— Да-а, Сергей Рудольфыч, изрядно воды утекло, — говорит Томин, сидя против Ковальского за столиком в кафе.

— И должен заметить, Александр Николаевич, течет она ужасающе быстро!.. Последний раз мы с вами встречались в местах лишения, вы приезжали из-за побега одного заключенного, помните?

— Багров. Да, Багрова я помню.

Ковальский озадачен суровым тоном Томина.

— Что, так и не нашли его?

— Нашел… — он потирает простреленное Багровым плечо.