Лесная ведунья 3

— Не ты, — согласился друг верный. — Только вот одного не учел я, Веся, того что сердце у тебя болело в тот миг, да так болело, что кровью истекало.

И остановилась я. В шаге от избы родимой остановилась, посреди леса, что смазанным зеленым массивом ныне казался, вот как была, так и остановилась. Поглядела на лешеньку, да и сказала как есть:

— Я люблю его. Полюбила всем сердцем, всей душой, всей собой. Я люблю его, лешенька, и тогда любила, когда подозрение было на нем страшное. И сейчас люблю, хоть и знаю — когда удар нанесет, то лишь вопрос времени. И больно мне лешенька, так больно, что дышать тяжело.

— Гипс это, — буркнул друг сердешный.

— Угу, и затянули туго, — невесело согласилась я.

А потом спросил тихо леший:

— Веся, а ты дьяволу-то веришь?

— Верю, — прошептала я, — как не верить-то? Он бы лгать не стал, он сказал правду. Да и доказательств полно — сам посуди — уж сколько гиблых мест в королевстве-то, а маги упорно именно в Гиблом яру гибли. Значит был у них повод рваться туда изо всех сил, с жертвами не считаясь.

Кивнул лешенька, и другой вопрос задал:

— А магу этому веришь?

И хоть опустила я голову стыдливо, а ответила честно:

— Верю, лешенька. И хоть ни одного доказательства в правдивость слов его нет, а все равно верю, всей душой верю, всем сердцем своим.

— Потому что любишь? — тихо леший спросил.

— Потому что ведьма, — так же тихо ему ответила. — И как ведьма, чувства я вижу. Агнехран не о Гиблом яру печется, не о кругах наследия чародеев, а обо мне. За меня страх его, за жизнь мою его тревога съедает. А еще, лешенька, любит он меня, да так сильно, что тебе отдал безропотно, как попросила его о том, что отвары для меня сам варил, даже своим целителям не доверяя, что… Любит он меня.

— Больше власти любит? — уточнил друг верный.

И я, вспомнив о том, как с императором переговорить Агнехран из-за меня отказался, да не в первой видимо, едва слышно ответила:

Помолчал леший, помолчал, да и спросил:

— А Тиромир как любил?

И как ушатом воды студеной облил. Плохо мне стало, совсем плохо, потому как… поначалу и Тиромир больше жизни любил, и больше власти, и больше всего на свете… Да только любовь его ко мне оказалась скоротечна.

— И что делать мне, лешенька? — спросила тише порыва ветра.

Вздохнул друг верный, да и так рассудил:

— Время требуется, Веся. Время. Тебе поразмыслить, ему чувства доказать.

С сомнением я на друга верного поглядела. Нормальный леший сказать должон был так «Маги это погань человеческая, а ты ведунья лесная, не по пути тебе с ними, гони любовь прочь, а мага вообще метлой поганой». Но леший не зря другом был, а не только соратником. И сказал то, что думает, а не то, что должен.

— Спасибо, лешенька, — поблагодарила искренне.

— Не за что, Веся.