Лесная ведунья 3

А аспид, сволочь такая, вдруг на меня как посмотрел, потом на ногу, ступню коей обильно мазью обрабатывал, опосля на тело мое, а вот затем, совершенно наглым образом, сжал подол сорочки ночной, да и медленно, очень медленно, на меня призрачную глядя, подымать начал.

«Ты…ты что, ирод, делаешь?» — остолбенела я.

— Я, — аспид, чуть склонив голову с повышенным интересом изучал ноги до колен, опосля чуть выше колен, — а я, Веся, решил получше рассмотреть условия предлагаемой сделки. Глядишь, может и соглашусь даже…

В тело я свое вернулась мгновенно!

Все срамное закрыла тут же, подушку сверху водрузила даже, а вот на большее сил не хватило и я обратно на кровать рухнула.

— А пела-то как, — решил поизмываться аспид, — с тобой, говорила, буду, детей, говорила, тебе рожу, а как до дела дошло, так, понимаешь ли, тут «изыди, чудище страшное, аки кракен речной отвратительное».

— Изыди — это точно! — тяжело дыша, потому, что от слабости и голова кружилась, подтвердила я.

Аспид лишь усмехнулся, да ногу измазюканную принялся бинтами оборачивать. Потом вздохнул тяжело и сказал:

— Да спи ты уже, не трону, не изверг же я какой. Хотя… иногда даже жаль. Особенно, когда ты гневаешься, и тогда глаза сияют, щеки румянятся, тело от гнева дрожит, а мне тебя так обнять хочется, чтобы прижать к себе тело нежное, чтобы прикоснуться к губам твоим сладким, и не отпускать… никогда не отпускать.

Промолчала я, с тоской глядя на аспида. Мне бы хотелось, чтобы другой это сказал, да еще больше хотелось бы, чтобы сама в это поверила, а так… Проку нет от разговоров таких, и нет смысла никакого.

— Значит, себя ты убить планируешь? — спросила шепотом, говорить трудно было мне наяву.

Глянул исподлобья, усмехнулся белозубо, да и сказал:

А опосля, второй ногой моей занялся.

И вот коли не смотреть, что аспид, что черен аки уголь в остывшей печи, коли глаза закрыть, тогда ведь можно представить, что человек почти… И можно, ведь можно же, попробовать… полюбить. Только вот одного я уже полюбить не сумела… Надо бы на могилку сходить, проведать.

— Отчего повреждения такие? — тихо спросил аспид.

— Сон магический, он для того, кто призвал его, как стекло на осколки разбитое. Чем больше в нем пробудешь, тем сильнее ранит.

— А без сна того обойтись никак нельзя было? — с глухим раздражением спросил.

Помолчав, тихо ответила:

— Нельзя было. Самой мне подойти к лешему сил бы не хватило. Спасти его, вытащить из лап того, кто держит — о том и помыслить страшно, страшно потому как… не справлюсь, сил не хватит. А поговорить надобно было, любой ценой надобно было. Я цену наименьшую выбрала.

— Для кого наименьшую? — поинтересовался почти с издевкой.

— Для всех, — я сглотнула судорожно, горло саднило.