Ведун. Книги 1-18

Корней держал бы мальчика в клетке и заставлял управлять временем.

Послышался мелодичный звон. Это княжич вынул из мертвых рук амулет и прижал к груди.

— А где Любава? — спросил он. — Корней с ней ничего не сделал?

— Сейчас узнаем, — пообещал Сварт. — Был тут у Корнея один прихвостень. — Он поднял голову к потолку и громко крикнул: — Равгед! Равгед, иди сюда! — немного подождал и угрожающе добавил: — Ты ведь слышишь меня, Равгед? Иди сюда. Может, я и не столь силен, как Корней, но выдернуть тебе ноги для меня труда не составит. Ты где?

— Мне помыслилось, устали вы с дороги, гости дорогие. — Из темноты пещеры выступил тощий, как сельдь, и бледный, как гипсовая скульптура, морщинистый старичок. — Невольниц я созывал, указал столы накрыть. Лошадок ваших в нижнем хлеву проверил. Сыты ли, вычищены ли. Отдохнули ли…

— Молодец, Равгед, — похвалил его Сварт. — Чуешь, кому служить ныне надобно. За то головы мы тебе рубить не станем, а оставим ныне за ключника. Дабы за обителью здешней следил и чужака нового не допустил. Хватит нам Ремула с Корнеем.

— Да, господин, — уже смелее вышел вперед из темноты старик, склонился в поклоне. — А за девами вашими я доглядывал. В сытости они и тепле.

— Он колдун! — выкрикнул Андрейка, указывая на Равгеда пальцем. — Он знаки на моем челе вызывал, советы давал Корнею.

— А ныне тебе давать станет, — спокойно возразил Сварт. — В слугах нет злобности и добра, княжич. В них есть преданность али подлость, ленность али исполнительность. Долг правителя — отличать одних от других и использовать согласно навыкам и способностям их, а не истреблять по прихоти своей. Ты никогда не сможешь сделать всего сам, княжич. Слуги — это руки твои, персты твои. Есть пальцы указательные, большие. Есть мизинцы и безымянные. Мудрость правителя в том, чтобы для каждого посильное дело найти. Равгед колдун — а значит, сможет отгонять чужаков не день-два, а век за веком. Он хочет власти, но не хватит у него сил, чтобы даже меня опрокинуть. А попытается — истреблю. Не без греха он, конечно. Однако же на поручение, что исполнять ему надлежит, сие не влияет. Ты можешь не любить его, княжич. Но коли на своем месте он управляется, то и гнать его ни к чему. Пусть служит.

«Однако у княжича был хороший учитель», — мысленно отметил ведун, согласный почти с каждым услышанным словом."

"Вообще-то лично он, выйдя из поруба, мучителя своего на службу брать бы не стал. Голову бы снес без лишних колебаний да жертву Макоше принес во искупление за горячность. Но ведь Олег и не собирался становиться правителем! Улыбаться тем, кому хочется свернуть шею — удел княжеский. У простого странника жизнь проще.

— Ты будешь доволен мною, господин. — Губы Равгеда разошлись в хищной улыбке.