Ведун. Книги 1-18

Затем, на улице, он дождался, пока пламя пробьет крышу и взметнется к облакам. Вообще-то, в эти минуты взмывающие вверх души мертвых должны подхватывать жаворонки и уносить в царство Мары, но и здесь василиск устроил своим жертвам подлянку: ни одной птицы над погребальным костром так и не появилось.

— Ну, ребята, — поклонился напоследок Олег, — вы уж простите, коли что не так. Какую смог, такую тризну и устроил. Да будут вам небеса пухом."

"Оставленный на дороге толстяк, само собой, попытался удрать: он притоптывал на месте, натягивая поводья, но коняга со спутанными ногами мог передвигаться только еле-еле — черепаха обгонит. Услышав топот, купец замотал под мешком головой. Середин, спешившись и подойдя, расстегнул на нем ремень, развязал веревку штанов, сильным рывком сдернул их вниз.

— Ты чего делаешь?! — взвыл толстяк.

— Глеб Микитич, в теле которого ты сидишь, хороший мужик. — спокойно пояснил Олег, по очереди освобождая штанины. — Не хочу, чтобы ты ему портки испортил, пока мы до Белоозера доедем.

— Так это я — Глеб Микитич!

— Ага, — рассмеялся ведун. — А я — князь Александр Невский. Ты, василиск, голову морочь соратникам по работе. А моя специальность — таких, как ты, со свету сживать. Так что не рыпайся, не поможет.

— Мешок хоть сними, душно!

— Чтобы ты новую жертву высмотреть себе смог? — Середин покачал в руке хозяйский ремень, а потом размахнулся и со всей силы стеганул им по голой заднице.

— А-а! — подпрыгнул толстяк. — Ты чего?!

— Так Микитич все едино ничего не чувствует. Ты ведь его в теле задавил. А тебе полезно. И запомни, тварь: коли мне хоть чего-нибудь в поведении лошадей подозрительным покажется, драть стану тебя, как Сидорову козу. Так что не балуй… — Олег распутал коню ноги, отвязал поводья. Подвел пленника к седлу: — Давай, садись верхом.

— Не могу.

— А ремнем по розовой попке?

— Ну, смертный, я тебе это навечно запомню!

— Ну, вот и проговорился, друг сердечный, — рассмеялся Олег. — Давай, поднимайся. Не станешь дурить, не схлопочешь лишних неприятностей.

— Я чую твой запах, смертный!

— Ты его запомни получше, тварь, — посоветовал Середин, помогая пленнику забраться в седло. — Для вас всех это запах смерти… Кстати, откуда ты здесь взялся, в русских болотах? Василиски ведь в пустынях живут!

— Здесь скоро тоже пустыня будет, — пообещал пленник.

— Да не будет, не будет, — похлопал его ведун по голой коленке. — Я свое дело знаю. Удерешь — все едино найду. И прикончу. Я умею — веришь?

— Чего же тогда не убил?

— Не скажу. — Ведун связал пленнику ноги у лошади под брюхом. — Чтобы раньше времени не радовался… Ну, бессмертный ты мой, пора в путь.