Ведун. Книги 1-18

Она тоже выглядела совершенно целой: аккуратные избы, покачивающиеся у берега лодки, сохнущие на ветру сети. И только абсолютная тишина доказывала путникам, что здесь тоже не стоит искать живых обитателей.

За селением дорога нырнула в овражек, перемахнула радостно журчащий ручеек, снова забралась на взгорок и утонула в прозрачном сосновом бору, сквозь который прекрасно просматривался озерный простор и белые барашки волн на нем.

— Интересно, сегодня жарко, или это только я так потею? — пробормотал, поеживаясь, Аплах.

— А ты разденься, — посоветовал кареглазый воин. — Супротив яда кожаный панцирь все едино не спасет.

— Сам-то не раздеваешься, — огрызнулся рыжий.

— А мне не жарко, — спокойно возразил кареглазый. Дорога опустилась в очередную низину, вышла наверх к колосящимся полям и отвернула от озера прочь.

— Великий Сварог и дети его, — сглотнул Аплах. — Неужто миновали?

— Как птички зачирикают, — сообщил Олег, — так, значит, все позади.

Пока еще путников окружала гнетущая тишина. Они проехали через ржаное поле, миновали деревеньку в три двора, уткнулись в перекресток.

— Нам налево, — сообщил купец. — Прямо путь на Суздаль будет.

— Елки-палки, — не удержался от возгласа Середин. — Перекрестье двух важнейших дорог — а тут не то что крепости, селения приличного нет!

— А кому они нужны, перекрестки эти? — удивился Глеб Микитич. — Конный крепость обойдет, купец все едино по реке с товаром пойдет. Хорошо, коли постоялый двор окупится. И то не всегда.

Тракт тянулся по гребню меж двух болотин — с высоты, по кронам деревьев, хорошо различались влажные и сухие места. На возвышениях покачивались ели и сосны, в воде росли березы и ольха.

— Прямо хоть карту составляй, — пробормотал Олег. — Интересно, а это место как закрашивать?

Справа почти вплотную к дороге примыкала древняя, судя по размеру стволов, зеленая дубрава. И чем ближе маленький отряд приближался к роще, тем сильнее начинал греться крест у запястья Середина.

— Он здесь, — кратко сообщил ведун, натянул поводья и спешился. Проверил, не застрял ли в кармане «косухи» давно не вынимавшийся кистень, как выходит из ножен сабля, отцепил с седла щит, взял в руку.

Глядя на его приготовления, оба купеческих бойца тоже спешились и вооружились.

— Ква! — Решив не рисковать, ведун сразу обнажил клинок, пару раз взмахнул им, со свистом рассекая воздух, покрутил плечом, разгоняя кровь. — Ладно, где наша не пропадала… Вперед!

Ветер, словно испугавшись предстоящего действа, затих. Шелест листвы тоже прекратился. В мертвой тишине шорох сминаемой под ботинками травы казался просто оглушительным. Сзади эхом отдались другие шаги, и ведун понял, что остальные путники крадутся следом.