Ведун. Книги 1-18

Уничтожить — или пасть прахом, освобожденным от душ лютых воинов и уже неподвластным чарам. И злая воля гнала их, заставляла рубить, колоть, бросаться с коней в безнадежной попытке остановить воина-оборотня."

"— Мужики, бей костлявых! — хриплый, задыхающийся вопль Крота покрыл шум схватки.

С дворов, перескакивая через плетни, бежали с топорами, с косами, даже просто с кольями и оглоблями выглянувшие на шум схватки селяне. Сарматы не успели встретить их стрелами, и колья, кроша кости, обрушились на коней, топоры добивали упавших, ломали ребра, сносили черепа, перешибали позвонки.

Бой сместился к лежавшему на земле Середину, перед лицом замелькали лапти, копыта. Рядом со стуком брякнулся скелет всадника, удар топора тут же раскрошил ему череп.

Стиснув зубы, Олег взялся за дротик двумя руками, поднатужился, качнул из стороны в сторону, отплевываясь от взлетавшей над дорогой пыли и песка, рванул, выдирая из утоптанной земли.

— Есть, пошло! — и в этот момент широкое, неподкованное копыто бухнуло ему в лоб, выбивая искры из глаз и унося сознание…

Голоса, голоса… То стихают, будто удаляясь, то приближаются. Ему почудился знакомый, но почему-то шепелявящий голос. Олег попытался открыть глаза.

— …да выдерни ты эту заразу, ишь, истыкали парня, чисто еж стал…

— Какой еф, фего мелефь? Пара дырок вфего, да копытом в лоб трефнули…

В плече взорвалась боль, заплясали радужные круги в глазах, но он смог удержать себя на грани беспамятства.

— …тихо, тихо, уфе вфе. Теперь фтрелу. Ага, эт хорофо, фто навылет профла. Да наконефник фломай, дубина…

— Дай-ка я, — сказал еще один знакомый голос, — подержите его.

Середина схватили за руки. Он все-таки не выдержал, зашипел, когда из бедра потащили стрелу.

— Несите в дом. — Середин узнал голос Невзора и открыл глаза.

— Погоди… погоди…

Над ним склонилось странное, без бровей, ресниц и усов, голое лицо. Только глаза узнаваемы: еще теплятся в них огоньки ярости.

— Невзор?

— Я это, я. Что, не узнал? — Невзор провел ладонью по голому лицу. — Обгорел малость, не рассчитал. Уж очень яро полыхнул огонь греческий.

— Все кости собрать, — прошептал Середин, ловя его руку, — все, до единой. Сжечь… все сжечь, а прах — в реку. Проследи сам.

— Ладно, все сделаю, ты лежи.

Олег поманил Невзора пальцами к себе поближе. Тот склонился.

— Ингольф?

— Ушел, гад.

— Тогда не медли. Спалите кости и торопись к Малуше своей. Выручай ее, не то он первый успеет, и тогда уж все… Век ей волчицей жить. — Середин пожал ему руку и в лучших традициях Голливуда откинулся, как бы впадая в беспамятство.

Мужики положили ведуна на две скрещенные жерди и понесли к дому. Сам Крот шел сзади, стряхивал кровь с усов, щупал пальцами распухшие лепешками губы и ругался на чем свет стоит.