Ведун. Книги 1-18

Сказывали, как византийцы с Белоозера с позором бежали, так все летники попорчены оказались. Князя Владислава склоняли предков отринуть и богу хазарскому молиться. Ну, а тот их высечь повелел, да и гнать из города прочь. И как ушли они, дела странные твориться начали. Где волки баловать принялись, где берегини пропали, где и вовсе неведомые твари появились, никогда неслыханные…

Купец и оба его воина невольно покосились в сторону Середина. Олег невозмутимо подтянул к себе деревянную кружку с явно приклеенной рукоятью, подсунул под краник.

— Чего в самоваре-то?

— Сбитень, вестимо, — пожал плечами хозяин. — Чего еще в нем быть может?

— Хорошо… — Ведун открыл кран, в кружку потекла вялая желтоватая струя, а в нос сразу ударило густым запахом пряностей.

— Тебе, Глеб Микитич, как, комнату приготовить, али попутчиков своих тоже уложишь?

— Нет, Святослав. Знаю, хорошо у тебя… Мясо парное, мед хмельной, баня жаркая… Да не могу. Надобно мне в Устюг срочно добраться.

— Не нужно, Глеб Микитич, — покачал головой хозяин. — Ехал бы ты лучше в Тверь. Как гать подлатают, так и поезжай.

— Молодец, Святослав, — добродушно рассмеялся купец. — За что люблю тебя, так за сноровку совет добрый в нужный час завсегда дать.

— Все едино поедешь, упрямая твоя голова, — понял хозяин. — Ладно, поезжай, коли так. Гляди токмо, мимо озера Меглино не ходи.

— Так ведь нет другой дороги!

— А вот нигде и не ходи, Глеб Микитич, — рывком отодвинулся от стола владелец постоялого двора. — В Тверь ходи.

— Слыхал, ведун? — поинтересовался у Середина купец.

— Слыхал. — Допив до конца сбитень, напоминавший по вкусу сладкий кофе с перцем, Олег отодвинул кружку и сладко потянулся.

— И что?

— Глеб Микитич, ты чего, предлагаешь мне цену повыше набить?

— Пойдешь, значит, не спужаешься?

— Пойду, — спокойно пожал плечами Олег.

Он, в отличие от местных жителей, знал один маленький, но очень важный секрет. Ворон в свое время рассказывал, что василиск убивает не ядом. Василиск не имеет плоти, а потому убивает, проникая в чужую душу, захватывая чужое тело. Больше двух-трех тел за раз он удержать не способен, а потому, по природной гнусности, чаще всего не просто покидает захваченное в плен живое существо, а портит его, калечит, убивает. Исходя из этого, можно заподозрить, что отрубивший себе руку римский воин наверняка оказался жертвой василиска, отомстившего так за гибель своего предыдущего тела. И помер его товарищ не от яда, а тварь бестелесная что-то подлое сотворила. Как можно объяснить все это обычным воинам и купцам — Середин даже примерно не представлял.

Сам Олег василиска не боялся. Ворон рассказывал — этот дух не так уж и силен, подавить крепкую волю, подмять разум тренированного человека не способен.