Ведун. Книги 1-18

Тяжело осевшая под грузом товаров большая ладья медленно, на веслах, отходила от берега. С борта что-то кричали остающимся, махали руками, шапками. На ладье подняли парус, сложили весла вдоль бортов, ветер подхватил ее и понес вниз по Днепру, в сторону моря.

Вторуша вздохнул:

— Эх, не успели. Сейчас плыл бы и горя не знал.

— Что, последняя ладья, что ль? — усмехнулся ведун. — Завтра и отплывешь.

Стали спускаться к реке. Середин показал купцу на деревеньку, стоявшую возле воды, среди верб, чуть в стороне от скопившихся на берегу телег. Между домами сушились растянутые на кольях сети, несколько мужиков смолили лодки — селение явно жило рыбной ловлей и перевозом. Остановились возле крайнего дома. Вторуша пошел к старосте, Олег распряг коней, повел к реке. Лошади припали мордами к воде, пили шумно, всхрапывая и отдуваясь.

Волна облизывала берег, выбрасывала на песок пену; заходящее солнце слепило бликами. Середин присел на корточки, опустил руки в воду, плеснул на лицо. Река пахла свежестью, рыбой, дальними походами, заморскими странами. Глаза, привыкшие к скованной лесами дороге, отдыхали, наслаждаясь необъятным простором. Возле берега вода отдавала прозеленью, а ближе к середине реки переходила в темную синь, словно вбирая в себя цвет потемневшего к закату безоблачного неба. Крутой противоположный берег казался далеким, недосягаемым. Водная гладь постепенно пустела — ялики и долбленые лодки спешили к берегу. Рядом, на берегу, рыбаки выгружали сети, кидали на песок рыбу. Несколько подростков собирали ее в корыта и ведра, тащили к длинным столам, на которых женщины спешили разделать вечерний улов.

Вернулся Вторуша, присел рядом, умылся, отдуваясь не хуже лошадей.

— Ну, сговорился я. Телеги и лошадок оставлю здесь. Пригляд будет. У старосты зятек в кормчих ходит, как раз завтра отбывают в Олешье. Это почти у моря. Там знакомец его возьмет меня с товаром до Сурожа. Точно со мной не пойдешь?

— Нет, купец. Успею еще море поглядеть. Я Невзору обещал помочь, так что мы с ним вверх, к Киеву, а потом до Турова.

— Ну, как знаешь. — Вторуша поднялся, вытер лицо подолом рубахи. — Ночевать негде: постоялый двор народом забит, — но уж одну-то ночь скоротаем."

"Прощальный ужин прошел вяло, несмотря на обилие выпивки и закуски. Беседа не клеилась: Невзор по обыкновению молчал, Вторуша вспомнил брата, загубленного оборотнями, перебрал меда и сделался слезливым и занудливым. Сонно плескалась в Днепре рыба, звезды подмигивали, отражались в спокойной воде. На берегу, возле ладей, горели костры, кто-то дурным голосом горланил песню, ему невпопад и хрипло подпевали. Середин прислушался, но слов было не разобрать: то ли певцы совсем упились, то ли язык у них непонятный.