Ведун. Книги 1-18

Оба крупные, ширококостные, с окладистыми бородами, свысока поглядывающие на прочий люд, эти мужики громогласно обсуждали прошедший торг, хвастались выручкой, связями с боярами, да заморскими купцами. Один из них, с обширной лысиной, на которой блестели крупные капли пота, то и дело поглядывал в сторону кухни, явно ожидая исполнения заказа. Второй, вислобрюхий, с толстыми щеками, подпиравшими хитрые глазки, сидел, широко расставив ноги, лениво обгладывал крылышко гуся, то и дело запивая его медом из огромной братины.

Ведун прислушался к разговору и усмехнулся. Покойный хозяин выбрал хорошее место — здесь, за хмельной выпивкой, развязываются языки, брякается на стол серебро — всяк норовит пустить соседу пыль в глаза. Проследить по какой дороге поедет очередная жертва — раз плюнуть. Шепнул слово разбойничкам — и сиди, жди, когда серебро, а то и золото, еще недавно звеневшее в кошеле у болтливого купца, зазвенит в твоем кармане.

Из кухни появилась Павлина с огромным блюдом. На нем, зажаренный целиком, дымился молочный поросенок, набитый гречневой кашей. Молчун принес еще кувшин с медом. Купцы достали ножи и под завистливыми взглядами своих работников и перехожих калик, глодавших кости у порога, накинулись на угощение. Середина аж передернуло при виде жадности, с которой они кромсали мясо, черпали огромными ложками обжигающую гречку и заливали все это кружками меда и браги. Он взял со стола кружку с земляничным морсом и прошел на кухню. Павлина с раскрасневшимся лицом ловко управлялась с горшками на печи, успевая полоскать грязную посуду в корытце.

— Все ноги так собьешь.

— Ништо, — женщина вытерла пот со лба, приостановилась, — чай, на себя робим, не на дядю. Уж я поставлю, чтоб чисто тут было, чтоб знали люди: здесь тухлятиной не потчуют. Глядишь, и заезжать почаще станут.

— Чего гостям сказала про хозяина?

— Сказала: к родне подался, раньше зимы не будет. А потом разберемся.

— Угу. Как мужик? — спросил Олег, отхлебнув из кружки.

— Хорош. Кривой, да не горбатый, серьезный, да не злой, работящий, да не суетливый. Мой мужик! — закончила Павлина прибаутки, гордо подбоченясь.

— Да, серьезный мужчина. Такого под себя не подгребешь, не скомандуешь: подай то, принеси это.

— Мужик — голова, жена — шея, куда захочу, туда и поворочу! Дня не хватит — ночью уговорю. Все одно по-моему будет. Ночная кукушка всегда дневную перекукует. Ты хотел чего, или как? Мне лясы точить некогда.

Середин даже головой покрутил, удивляясь произошедшей перемене.

— Хотел попросить в дорогу чего собрать — завтра дальше поедем. И так загостились.

— Все сделаю, благодетели. Ночь спать не буду, а вам угожу.

— Ну, спасибо.