Ведун. Книги 1-18

— Как бросили, — обиделся мужик, — чай своя, не чужая. Баба, считай, днюет и ночует с ней. А в репнице конь не валялся, капустка…"

"— Ты вот что, хозяин, — перебил причитания Олег, — привяжи над окошком связку лука и над дверью тоже. Кстати, вот над печью еще надо. Да лучину принеси. Что это здесь темно, как в погребе?

Вдвоем они пристроили связки желтого и красного лука. Белослава лежала, не обращая на них внимания, будто и не слышала.

— Эх, беда-то какая…

— Оживет. Как луна новая зародится — можете лук убрать. Это я на всякий случай, не повредит. Повечеряем — спать ложитесь. Я сам все сделаю. Утром будет ваша девка, как новенькая.

— Ты только вылечи, а уж я…

— Разберемся, — оборвал старосту Олег, — вот что сказать хочу: дочка твоя малая, похоже, хорошей знахаркой стать может. Ты не мешай, у нее глаз добрый, и видит она больше, чем другие.

— Вот еще напасть, — проворчал мужик.

— Не напасть, — поправил Середин, — а радость. Редкий это дар, его беречь надо.

В горнице на столе Вторуша с помощью хозяйки заготавливал рыбу: обрубали голову, вскрывали брюхо по всей длине и, пересыпав солью, плотно заворачивали в мокрую холстину. Купец, хмуро глянув на Олега, пояснил, что в дороге сгодится — и похлебку сварить, и закоптить на костре. Наконец Вторуша освободил стол, вынес потроха на улицу, а хозяйка сноровисто стала выставлять угощение. Староста достал из подклети кувшин с медом. Повеселевший купец сыпал прибаутками, пытаясь расшевелить хозяев, но на его шутки отзывалась только Синичка. Невзор посидел, выпил молока и, поблагодарив хозяев, вышел из горницы. Староста угрюмо молчал, его жена, украдкой смахивая слезу, косилась на Олега.

Наконец тот не выдержал:

— Да что вы, как при покойнике? Я же сказал — все хорошо будет. Следить за девкой надо…

— Да как же следить-то, — возразил хозяин, — не малая уже. Что ж ее, взаперти держать? Так не можно.

— Не можно, — проворчал Середин, — вы бы хоть спросили, с кем любится.

— Придет время — сама скажет, — поддержала мужа хозяйка.

Олег вздохнул, поднялся из-за стола.

— Эх, славяне! Воля пуще жизни, — пробормотал он. — Все, спать ложитесь. На двор ни ногой, тебя, купец, тоже касается.

— А меня? — встряла Синичка.

— И тебя тоже. — Середин сделал страшные глаза, и девчонка прыснула в ладошку.

* * *Встававшая из-за леса на другой стороне реки луна залила серебром спящую деревню. Земля, видно, давно не знавшая дождя, впитала влагу, будто прокаленный зноем песок. Олег прошел к телегам, достал серебряный кистень, прицепил к поясу. Перевязь с саблей сунул под мешки с товаром, вернулся к дому и, присев на завалинку возле крыльца, прислонился спиной к шершавым бревнам.