Ведун. Книги 1-18

 — Что ты, мой господин?

— Помолчи, — еще раз повторил Середин, направляя гнедую к сугробу донельзя странной формы. — Ква… Вот этого нам и не хватало…

Вблизи стало ясно, что снег прикрыл слоем в два десятка сантиметров обглоданный дикими зверьми конский костяк. Несчастная коняга лежала, впряженная в сани, в которых осталось несколько пустых мешков и плетенных из ивовых прутьев корзин. Рядом торчали вмерзшие в лед полувыбранные сети.

— Половцы? — испуганно прошептала рабыня. — Хазары? Болгары? Нет, черемисы, верно…

— Размечталась, — тяжело вздохнул ведун. — Люди сани бы не оставили. Хоть одни, хоть другие, хоть третьи. Забрали бы добычу вывозить. Коли бросили — значит, выгоды не ищут. А люди так себя не ведут…

Он расстегнул нижние крючки налатника, сунул руку в карман косухи, нащупал уже почти забытый кистень. Выпустил его петлю наружу и тронул пятками бока кобылы:

— Поехали. Не назад же теперь возвращаться!"

"— А кто же это был тогда, мой господин? — забеспокоилась девица. — Ты знаешь, да? Видел? Их много? Они не страшные? Вон, смотри, дуб безухий! Сию примету мне еще батюшка указал. Поворот на Клязьму за ним будет. Там порубежники суздальские стоят. Подходы к княжеству караулят, мыт сбирают. Подворье себе срубили. Мы его Бережецем прозвали. Как в нем сигнальные огни палить зачинают, так и у нас, в Гороховце, ворота враз запирают…

За одиноко возвышающимся на берегу дубом со странной, половинчатой кроной и вправду открылась неширокая протока. Вот только никаких признаков дозора Олег почему-то не разглядел.

— Ну, и где твой Бережец? — раздраженнооглянулся он.

— Там был, — указала на взгорок за мысом девушка. — Аккурат перед половодьем ставили, повыше.

— Здесь подожди, — бросил ведун, проверил, как выходит из ножен сабля, и направил гнедую в указанном направлении.

Со стороны Оки никаких подходов видно не было — видать, таились порубежники от случайных людей, дорожек не тропили. Но вот за холмом Середин разглядел широкий проезд, хотя и засыпанный снегом. Гнедая, осторожно ставя копыта на крутой склон, стала подниматься. Шипастые подковы удержали, не заскользили по обледенелому накату, и за пару минут ведун выбрался наверх.

Бережец действительно был всего лишь подворьем — небольшой, обнесенной изгородью в две жерди, заставой, оборудованной ратниками так, чтобы здесь было удобно коротать время от дозора до дозора. Никакого тына они не сооружали — да и зачем дозору укрепление? Его дело — костер сигнальный в случае опасности запалить, да ноги уносить, пока разъезды вражеские не посекли. Оттого и просматривался весь двор издалека: две избы пятистенные, два сарая, один стог, длинные ясли для коней. Все занесено ровным слоем снега, никаких следов.