Ведун. Книги 1-18

Мерно журчала вода, накатывались, чтобы уйти за борта, низкие берега, изредка проносились над водой стремительные тени, старательно пели в болоте лягушки. Мир вокруг пах влажностью и спелой брусникой. Хотя для таковой по календарю было еще слишком рано…

Наконец туман начал светлеть. Запели утренние птахи, налетел отдохнувший за ночь ветер. Из-под полога появился бородатый детина в черной войлочной тюбетейке, укрывающей любовно выбритую лысину.

— Все, гуляй, колдун. Моя очередь.

* * *

Когда Олег проснулся, над рекой все еще висел густой туман. Все, что находилось за пределами ладьи, растворялось в светлой пелене, вяло покачивающейся, но и не думающей рассеиваться. Желудок недовольно заурчал, напоминая, что неплохо бы и позавтракать. Ведун поднялся, отправился к хозяйской каюте:

— Тук-тук, — шлепнул он пару раз по пологу. — Можно?

— Да. — Полог почти сразу откинулся, купец выглянул наружу: — Все еще висит? Мы, часом, не умерли ночью, ведун?

— Не знаю как ты, Любовод, — покачал головой Олег, — а я еще жив.

— За что же великий Стрибог обиду на нас держит? Может, обидел ты его действом своим, ведун?

— Разве могли светлые боги обидеться за то, что ты сохранил свою жизнь и добро, Любовод?

— Не знаю… — Купец скрылся в сарае, но почти сразу вернулся с кружкой и горстью сушеного мяса в руках, подошел к борту, несколько раз плеснул в воду понемногу вина: — Тебе, Стрибог, вам, Тур и Велес, тебе, великий Сварог.

Вслед вину парень высыпал сушеное мясо, а остаток вина допил. Наклонился через борт, сильнее, сильнее… Середин метнулся к нему, в последний момент перехватил за пояс, ворот, рванул к себе:

— Ты чего, купец?!

— Я?! — удивленно выдохнул Любовод, отер покрытый испариной лоб. — Не знаю… Вода-то там течет и течет… Поманило… — Он снова тяжело выдохнул: — Благодарю тебя, колдун. Я ведь чуть не того…

— Не колдун я, — напомнил Олег. — Есть чего-то захотелось. Как там, в кормовой трюм заглянуть можно или разрешение нужно спрашивать?

— Да смотри, — махнул рукой купец. — У нас на ладье татей нет, мы за добро не боимся. Нет, постой… По уложению, я всех корабельщиков кормить должен.

— Это неплохо, — кивнул Олег. — Только у меня там курица запеченная. Будет жалко, коли испортится.

— Ну, смотри… — Купец оглянулся на борт ладьи, шагнул было к нему, но вдруг резко замотал головой и торопливо метнулся в каюту.

Середин обошел кормовой сарайчик, спрыгнул в люк, почти на ощупь нашел там свою заплечную суму, развязал, достал глиняный ком, выбрался на палубу, вернул крышку на место, расколол глину прямо об него, а потом принялся неторопливо извлекать уже холодные, но от того не менее вкусные кусочки, выбрасывая обгрызенные кости прямо за борт. В конце концов, кости — это не стекло.