Ведун. Книги 1-18

— В грамоте моей, что в Дюн-Хор везу, беда земли русской заключена! — решительно ударил посохом в снег старец, и снизу, откуда-то из глубины, отозвалось гулкое тревожное эхо. — Любым путем отвезть ее надобно! Потому и прислал Сварог тебя, ведун, ко мне в помощь. Не сподручны воины простые с сими тварями без страха биться. Твоя рука, твой меч мне потребны. Вставай немедля, в седло поднимайся, пока чудища из чащоб лесных сызнова не собрались! Среча, Богиня ночи, глаза нам застить не станет, я ей жертвы на три месяца загодя принес, знаки милости получил. Вставай!

— Вот тебе и ква, — недовольно сплюнул Олег, однако встал. — Может, ты хоть скажешь, что случилось?

— Не вовремя ныне лясы точить, — недовольно отрезал старец. — Опосля обо всем поведаю. Чудищ от становища увести надобно, путь оговоренный пройти. Ступай к коням своим, а я подъеду.

— Как тебя хоть зовут-то, начальник, — со вздохом подчинился Середин категорическому приказу.

— Сварославом с младенчества рекут, — кивнул старец ведуну и резко отвернулся к воинам, что обгладывали насаженные на ножи крупные куски мяса со слегка подгоревшими краями. — Православ, Макоша, сумы мои на коня навьючьте, да лошадку самую резвую заседлайте не мешкая. Покидаю я вас. И дело свое делаю, и беду увожу. Да пребудет с вами милость Хорса и покровителя вашего, могучего Перуна.

Спустя четверть часа два всадника, ведущие в поводу заводных коней, помчались вниз по реке, разбрасывая в стороны искрящийся в лунном свете снег. Похоже, старому волхву и вправду удалось договориться с ночными богами: небо оставалось ясным, лед — без промоин и полыней, а лошади ни разу не оскользнулись, словно неслись во весь опор не по гладкому, слегка запорошенному снегом, льду, а по сухому, присыпанному песком, асфальтовому шоссе.

Поначалу Сварослав, а за ним и ведун, ехали тряской рысью, разогревая лошадей, потом перешли в стремительный галоп — так что кусты и деревья на берегах мелькали, словно за окном скоростного поезда. Когда же кони, роняя из-под ремней упряжи белую пену, начали задыхаться, старец опять перевел их на относительно спокойную походную рысь. Где-то за час лошади оправились — и волхв снова заставил их мчаться со всех ног. Спустя примерно час он пустил скакунов шагом, а когда те остыли, и вовсе остановился.

— Пора переседлаться, — спешился старик. — Есть хочешь?

— Нет, — тяжело дыша, покачал головой ведун, расстегивая подпруги.

— Возьми мяса вяленого, — достал Сварослав из переметной сумы длинную коричневую полоску. — Как поскачем, жуй его не торопясь. Тогда до вечера голода не почуешь.

— До вечера?! — Олег вскинул голову к небу. — Рассвета еще не видно!

— Смотри, чтобы снега лошадь не нахваталась, — указал старик, стаскивая сумы со своего заводного скакуна.