Ведун. Книги 1-18

Знаете такого? — Олег мысленно послал часть энергии в правую руку, а от нее на кончик сабли. Не поздоровится тому, кто испытает на себе действие заряженного таким образом клинка.

— Знать не знаем, ведать не ведаем… — Великан, хлюпая и истекая жижей, пополз к ведуну. Стали видны четыре крупных глаза, ощерившаяся черными зубами широкая пасть. Остальные криксы держались позади, видимо, признавая старшинство кряжистого. — Ни рыбы пучеглазые, ни царь их, ни ты, ведун заблудший, нам не указ. Похрущу твоими косточками, попью твоей кровушки…

— Да я ведь тебе на один зуб, — примирительно сказал Середин. — Постой драться, лучше позови своих начальников. Говорить с ними буду.

Со стороны Большого Разлива поднималось что-то чересчур уж крупное, древнее. Понятно, почему оно жило в глубине топи: выбраться на поверхность болота такой гигант просто бы не смог — увяз бы в грязи от собственного веса. А там, в черной воде, ему удавалось плавать. Олег не знал, радоваться приближению чудовища или бояться. Скорее всего, это и был болотный царь — но если и он так же отреагирует на «пароль» водяного, туго придется ведуну.

— Не нужны мне начальники, чтобы тебя проглотить. — Великан был уже совсем рядом, ведун почувствовал смрадный запах из его пасти. — Не было у меня таких дорогих гостей сто лет да сто зим, соскучился по теплому сердцу…

— Погрейся!

Олег ударил по протянувшейся к нему лапе с тремя толстыми пальцами. Он не старался ее перерубить — главное было освободить накопившуюся в лезвии силу. Порядочную часть тех сил, что собрал ведун для боя… Кончик сабли вспыхнул яркой звездой, потом будто огненное облако окутало фигуру болотника, а когда оно так же быстро рассеялось, тот уже горел. Пылал сразу весь, будто не из сырой грязи только что вылез, а сох на солнце все лето.

— О-ох! — только и сказал великан, закрутившись на месте. — О-ох, горячо!

Остальные криксы в панике отползли назад. Олег смотрел на огромный жаркий костер, ничего не понимая: он-то был уверен, что болотник тут же зароется в сырую грязь, отправится залечивать раны, переживать свое унижение. Но великан оказался то ли слишком глуп, то ли вообще впервые в своей ненастоящей, нечистой жизни столкнулся с огнем — он только вертелся, охая, до тех пор, пока не затих, не превратился окончательно в кучу пылающих головней.

Олег воспользовался костром как прикрытием, повернулся к нему спиной, готовый встретить поднимающееся из Большого Разлива чудовище. Там уже ходили волны, крутились водовороты, в воздух поднялись сотни уток со всех концов болота, полетели куда-то к северу — пережидать зловещие события.

Под их кряканье и высунулась из черной воды уродливая, облепленная гнилой тиной, голова древнего болотника.