Ведун. Книги 1-18

– Вот, стало быть, куда ты сгинул, жалкий смертный… – буркнул старик.  – Эй, кто тут искал от меня помощи сему червяку? Когда он проснется, передайте, что я разочарован. Он не узнал тайну смерти в «Голубиной книге», он упустил идола бьярмов, он не нашел Золотое царство… И скажите, что я забираю свой подарок, раз уж ведун не смог достойно им воспользоваться.

Старик повернулся, наклонясь перед дверным проемом почти вдвое, но замер, оглянулся через плечо:

– Ах да… Ты просила помощи и покровительства, смертная, и я откликнулся на твой зов.  – Гость пошарил по кушаку, в руке сама собой оказалась фляга.  – Вот, возьми. Дай ему выпить. В прошлый раз это помогло.

– Но как ему дать? Он же без чувств!

– Не знаю, – пожал плечами старик.  – В прошлый раз он пил зелье сам.

Гость вышел за порог и рухнул вниз, осыпался, обратился в часть снежного сугроба.

– Мама… – выдохнула девушка.

– Дверь закрой, племяшка, дует! – закричала знахарка.  – Карачун нам на голову, холод-то какой! У меня сейчас уши отвалятся… И дров подбрось в топку, пока руки-ноги не отморозили.

Она выдохнула и в некотором недоумении взглянула на флягу в руке.

– Ты глянь, серебряная. Выходит, не померещилось? – Знахарка перевела взгляд на больного, потом опять на флягу, снова на больного.  – Снежана, подь сюда! Вот, напои чудище, у тебя сие славно получается. Чудится мне, сие зелье исцелить его должно.

Как завороженная, девушка приняла флягу, поднесла к губам бесчувственного мужчины и глоток за глотком влила. Женщины отступили, замерли…

И ничего не произошло.

– Вот они какие, боги мрака, – сглотнула Снежана.  – В любой дом только холод несут, и зелья у них… мертвые!!!

Она отвернулась и села перед пламенем очага.

– Кабы мертвое, так и убило бы, мыслю, – вздохнула знахарка.  – А он, смотри, токмо порозовел.

– Топим хорошо, вот и розовеет. Коли жизнь вернуть хочешь, не к духам ночным, к дневным богам обращаться надобно!

– Нельзя к дневным, племяшка. Сказывало же чудище твое, гневаются на него боги. Сгубят.

– А ныне он каковой? Не сгубленный?

Знахарка, подойдя ближе, задумалась, потом махнула рукой:

– Может статься, и ладно. Сгинуть быстро – и нам, и ему легче станет, нежели бревном-то лежать. Вот только…

– Что, теть Зорь? – вскинулась девушка.

– Ты помнишь, перуницу он поминал, Магуру? Коли и кланяться, так, верно, ей надобно. А ее истукана в нашем святилище нет. Детям Перуна никто в краях здешних отродясь не молился. Буйные больно, токмо ветрами, ливнями да молниями и балуют. Чего у них просить?

– Что делать тогда?"

"– Волхва, Седогласа о чуре новом просить, – ухмыльнулась женщина и запустила пальцы в волосы. – Коли поклониться уважительно, так смилуется, поставит.