Ведун. Книги 1-18

Ты ложишься на полок, плавно зарумяниваешься, пропитываешься жаром, расслабляешься – а кожа твоя в это самое время потом исходить начинает, изнутри все лишнее через поры выпихивая. Выйдешь, в пруд прохладный ненадолго нырнешь, дабы все это прочь с себя смыть, обратно в парную заберешься – и опять твой собственный пот грязь, глубоко в поры набившуюся, наружу раз за разом выталкивает. Тут нужно не теряться, макнуться пару раз, а потом снова в жар и под веничек, чтобы хлесткие удары кожу всю размяли, остатки пакости всякой сбили, отжали, вытянули да и самого взбодрили. После того еще раз надобно искупаться, а уж потом и помыться напоследок поверху, щелоком намылиться да проточной водой и окатиться. Вот тогда человек воистину чистым становится – и снаружи, и изнутри, и глубоко изнутри, и даже сама душа вроде как чище делается. И не ходишь после бани настоящей уже, а летаешь, и мысли после того светлые, и желания…

– Дымы, дымы!!! Дым сигнальный! – Грохот кулаков в дверцу светелки вырвал ведуна из крепких объятий сна. – Собирайтесь скорее! Скорей!

– Боги явно отвернулись от меня, – приподнимаясь на локте, тряхнул головой Олег. Глянул на окно. Промасленное полотно было ярким, уже дневным, а не утренним.

– Тревога-а-а!!! Дымы-ы-ы!!! – опять донеслось снаружи.

– Вот… электрическая сила. – Быстро приходя в себя, ведун вскочил, торопливо оделся, на скорую руку кое-как запихнул вынутые вещи в мешки.

– Что происходит? – спросила Сирень.

– Без понятия! Но если вокруг кричат: «Тревога!» – нужно бежать, а не разбираться… – Олег схватил ее за руку, потащил за собой.

Во дворе постоялого двора мальчишки, бабы в сарафанах, какие-то мужики суетливо грузили уже запряженные телеги горшками, бочками, котлами, узлами, сундуками. Зыря заводил в оглобли очередного возка испуганно брыкающегося жеребенка.

– Давай помогу! – Ведун бросил мешки на возок, подал хомут, поднял оглобли. Вдвоем они быстро увязали постромки. Тем временем слуги успели споро загрузить широкий тесовый кузов, и Олег, помогая молодой лошади, потянул оглоблю. Жеребенок фыркнул, покосился на ведьму, напрягся, пошел.

Зыря шагал с одной стороны, ведун с другой, Сирень чуть приотстала, то и дело оглядываясь. Там, за постоялым двором, далеко-далеко за краем леса поднимались вверх крупными черными хлопьями сигнальные дымы. Похожие были видны и в другой стороне, восточнее, в десятках верст от первого. Где именно – не зная местности, Олег сказать не мог.

– Куда мы, колдун? – громко спросила девочка.

– В город, – ответил ведун. – Если это дружина, то вперед наверняка высланы дозоры, все дороги перекрыты. Попадемся – хорошего не жди. Тут нужно или прятаться, или в крепости запираться.

– Где тут спрячешься, чудак человек? – махнул на него Зыря.