Ведун. Книги 1-18

– Здрав будь, князь Родовлад, – остановившись в пяти шагах, ведун приложил руку к груди и слегка поклонился. – Почто звал?

– Хочу знать, путник, кто ты таков, как и зачем в мои земли приехал, чем заниматься здесь намерен?

– Имя мое Олег, у князя Владимира в Киеве уважения боярского удостоился, в Русе придворным колдуном назван. По поручению князя Русского прибыл к Тверце земли тамошние от ведьмы опасной освободить и во исполнение воли повелителя нашего ныне путь к Перми Великой держу. В Угличе я, стало быть, проездом. Ищу судно попутное, что до Костромы меня доставит. От нее, сказывают, до Вологды тракт удобный пробит, – отчеканил Середин. Раз уж его расспрашивали столь по-канцелярски, то и отвечать он предпочел в том же стиле.

– Вот как? – Князь посмотрел на иноземца.

Тот забеспокоился:

– Я видел лишь, как боярин сходил с ладьи. Один. Он и поселился один, с дочерью.

– Скажи мне, боярин, – поправил на плечах плащ князь Родовлад и указал на бывших невольников: – Знаешь ли ты этих людей?

– Да, – уверенно подтвердил Олег. – Пять дней тому я перебил разбойников на Волге, что несколько лет между Кимрами и Калязиным баловали, а неволь…

– Ты лжешь, пес шелудивый! – вскинулся иноземец.

– Это ты лжешь! Пес полоцкий! Тварь мерзкая! Гадина подколодная! – вразнобой заголосили корабельщики.

– Тихо!!! – хлопнул ладонями по подлокотникам князь и даже привстал во гневе. – Здесь суд идет, а не торг базарный!

Олег стиснул зубы и потер нос кулаком. Кривич тоже плотно сжал губы и поклонился:

– Прошу прощения, княже.

– Вижу, неведомо тебе, боярин, – опустившись обратно в кресло, размеренным тоном сообщил угличский наместник, – что гость торговый Рагвальд из Полоцка обвиняет смердов сих в разбое. В том, что ладью свою они у брата его Свенега отобрали и присвоили. В доказательство слов своих указал он на ладье приметные знаки, каковые токмо изнутри увидеть можно. Стало быть, знал о них Рагвальд уже давно, напраслины не возводит. Сказывает иноземец, сии смерды на Волге разбойничали, да ныне на судне захваченном, стало быть, и попались. Посему еще раз спрашиваю тебя: уверен ли ты, что корабль сей по чести и справедливости корабельщиками получен?

– Ты, княже, вижу, прослушал, что кривич заезжий во лжи меня обвинил и оскорбил словами непотребными, – так же размеренно ответил Олег. – За оскорбление сие я требую с него виру в десять гривен, и прощение за слова свои пусть на коленях просит.

– Ты лжец! – вскинулся бритый иноземец. – Мой брат не был разбойником. Эти мерзкие рабы недостойны даже произносить его имя!

– Эти люди – честные купцы, а твой брат – мразь и урод, – сказал ему в лицо Олег.

– Хватит! – опять повысил голос князь.