Ведун. Книги 1-18

Олег приподнял правую руку, все еще сжимавшую ее запястье, коротко выдохнул:

– Держу!

– Только одной… – засмеялась красавица, прильнула, поцеловала, тут же отскочила, выкрикнула: – Поймаешь – твоя!

И тут же упала, потеряв равновесие. Но снова вскочила, побежала по широкой дуге, свалилась. Голова у Середина тоже кружилась изрядно. Он поднялся на колено, окинул взглядом луг. В отблесках пламени можно было различить парочки, кружащиеся и целующиеся в траве. Кто-то был в одежде, а кто-то и нет. Под склоном парни и девушки со смехом прыгали через костер – теперь, похоже, уже просто так. Все были заняты своими интересами и развлечениями, друг другом, и повлиять на происходящее ведун больше никак не мог… Впрочем, именно это от организатора русалий и требовалось.

Девушка же с миндалевидными глазами куда-то потерялась. Света костра хватало от силы на краешек луга, дальше все тонуло в темноте. Олег пожал плечами, пошел к огню.

Через пламя порхнула еще красотка, хрупкая и длинноволосая, мягко приземлилась перед ним, склонила голову, оглядывая, решительно заявила:

– Я прыгнула. Ты мой! – требовательно подставила губы.

Олег честно ее поцеловал, взял за руку, потянул кружиться…

В груди что-то екнуло, упруго скрутило дыхание – перед помутневшим взором мелькнула рука. Ведун отработанным движением встретил удар на локоть, подбивая вверх, ответным движением хлестко ударил костяшками в горло, тут же отступил в сторону, оценивая невесть откуда взявшуюся опасность, и…

Очнулся, стоя на коленях. Он упал вперед, на четвереньки, ощупал траву вокруг.

Нет, никого. Он никого не бил. Померещилось. Девушка же просто сбежала, когда с ним случился приступ.

– Русалка, что возьмешь… – поднимаясь на ноги, выдохнул он. – Им нужны здоровые мужики, а не задохлики. Какие от задохлика дети?

У костра продолжалась беготня, доносился смех. Хихикал кто-то и в темных кустах, шуршал среди зарослей дудочника у дороги. Все были заняты, на него никто никакого внимания не обращал.

Ведун прислушался к себе, ощупал одежду – но ничего странного или подозрительного не ощутил. Ничем материальным его не били. Что до чародейства – поди ощути его на празднике нежити.

Поколебавшись, Олег отвернул в расселину, отделявшую Изборск от полей соседнего холма, вдоль ручья поднялся по нему до ворот, остановился перед стражей, позволив осветить лицо факелами. Ратники молча посторонились, пропуская его. Ради праздника, похоже, ворота сегодня не запирали вовсе – хотя караулы выставили усиленные и на стену воинов добавили."

"В темноте почти на ощупь молодой человек пробрался по узким улочкам до хором посадника, еще раз предъявил свою усталую физиономию страже на крыльце, поднялся в светелку, выглянул из окна. Там, внизу, все еще продолжалось гулянье.