Ведун. Книги 1-18

Закончив, уже от руки, с нашептыванием восхвалений ярколикому Хорсу, провел линию от центра на восход, вдоль по окружности по ходу солнца до заката, от него опять к центру, влево к югу, по кругу до севера с призыванием прародителя Сварога, от севера в обратную сторону с почитанием Карачуна и от заката к восходу с именем Сречи. В секторах года начертал знаки стихий, на концах креста поставил «конские» свечи в честь Триглавы. Подтянул вещи поближе, торопливо заговорил:

– На море-океане, на острове Буяне лежит бел-могуч Алатырь-камень. Земля его держит, ветер обдувает, грозы омывают. Принесите, ветры буйные, те грозы черные на землю русскую, пусть загрохочут над полями и водами, над горами и оврагами, пусть разбудят они Триглаву-родительницу. Открывай, Триглава, очи ясные, крути, Триглава, колесо мироздания. От заката к рассвету, от зимы к лету, от рождения к упокоению. Пусть крутится колесо вечности, пусть текут судьбы по реке Жизни. Всех прими и проводи, могучая Триглава, за всеми последи, наша матушка. Каждого проверь, а на меня не смотри. Подними руки свои, Триглава, отпусти реку вечную, пропусти меня супротив вод чародейских. От сего мига и к часу удержанному…

Крепко сжав в ладони ком земли с растущей на нем незабудкой, другой рукой Олег схватил свои вещи и нырнул с моста в запруду, плывя против течения и держа перед собой «якорек» в мысленном стремлении подтянуться к цветку и выбраться из воды у того места, где он растет.

Дыхания с лихвой хватило, чтобы пересечь запруду и вынырнуть с другой стороны. Молодой человек тряхнул головой, оглянулся. За кустами явственно проглядывала крыша часовни с крестом на коньке.

«Может, тут и раньше дом стоял? – Он быстро повернулся в другую сторону и увидел вдалеке, на холме, сразу за кладбищем, желтоватый огонек одинокого осветительного столба. Нутро скрутило болезненным разочарованием. – Вот, проклятие! Не получилось…»

– Купаешься, чадо? – ехидно спросила его темнота из-под кустов.

– Ливон Ратмирович? – с горечью вздохнул Середин. – Откуда ты тут взялся?

– Чай, ты мне не чужой. Должен же я был посмотреть, что у ученика моего с таким сложным обрядом получится? Река Жизни в мире одна течет, так что не заблудился.

– Можешь еще раз назвать меня неучем, Ворон, – выпрямился во весь рост Середин. – Накрылось мое заклинание, не сработало.

– Ан постой… – Из темноты под кустом высунулась рука с поднятым пальцем. – Журчит что-то, али мне мерещится?

– Не знаю. Сейчас посмотрю… – Олег бросил вещи на берег, прошел выше по руслу, нагнулся над камнями возле пышных кочек осоки. – Опа, тут ручей какой-то впадает. Широкий, кстати. Почти как река.

– Разве это широкий, чадо? – сказал со своего места Ворон. – От, помню, при князе Святославе Владимировиче ручей был так ручей.