Ведун. Книги 1-18

Осталось оно только за Труворовой могилой да Труворовым городищем – старой крепостью, заброшенной еще в четырнадцатом веке. Новая, построенная на полверсты южнее, стала городом Изборском, и уже навсегда.

Мало кто знает о том, что именно защищала одна из первых русских крепостей. Возвышалась она над священными источниками, обладавшими великой колдовской силой, способными дурнушку сделать красавицей, слепого – зрячим, неудачника – богачом. Там, у Изборска, прямо из скалы, буквально из ничего, рождались могучие пенистые струи и рушились водопадом на каменные плиты.

Хотя – почему рождались? Рождаются по сей день, и по сей день тянутся к ним люди, идут с бутылками и канистрами, чтобы набрать чудотворной жидкости, напиться ею вдосталь, умыться, чтобы взять с собой.

Двенадцать источников, двенадцать сил и желаний, потребных смертным людям, двенадцать вод, сливающихся под скалою в единый общий поток, исстари носящий название «река Жизни».

Мотоцикл Олег оставил на дворе за кассой музея крепости – там была парковка от конторы проката всякой техники, начиная с велосипедов и заканчивая квадроциклами. Пешком отправился к озеру. Возле часовенки напротив северных ворот Изборска сбежал с обрыва, только чудом не переломав ноги, и по каменной ступенчатой тропе пошел дальше вниз, мимо череды лавок, продающих паломникам всевозможные сувениры да пластиковые канистры для святой воды. Остановился возле большого плаката с суровым объявлением:

«Словенские ключи – это православная святыня… Привязывание лент противоречит православным традициям и канонам и носит языческий характер. Убедительно просим с уважением относиться к православным святыням…»

– Ну надо же, – хмыкнул ведун. – Тысячу двести лет боретесь, все праздники и святыни переименовали, все обычаи переиначили. А душа народная все едино имена богов истинных хранит, им молится, им требы оставляет…

Предостережение радовало. Раз живы еще люди, кто поклоняется языческим богам, – стало быть, и сила сварожичей пока не иссякла. И помочь славянские боги, выходит, еще способны, и молитвы услышать.

Олег спустился дальше, к каменной стене, исторгающей прозрачные струи, и, особо не остерегаясь студеных водопадов, пошел от первого, самого низкого родника к дальнему и высокому, низвергающемуся с высоты в два человеческих роста. С присущей человеку жадностью он сделал по большому глотку от каждого – урвав себе на дармовщину сколько можно и здоровья, и силы, и любви, и богатства. Глупо отказываться, коли Триглава со всей щедростью любого желающего угощает!

Напившись, Середин, мокрый до нитки, прямо по ручью прошел к каменистому руслу, в которое сливались все ручьи, и замер в растерянности.