Ведун. Книги 1-18

Но когда он открыл книги, то не увидел там рун! Ни строчки! Не знал несчастный, что бабки-ведуньи тоже не обходились без общения с нечистью.

Всякий раз, как обращался Элокай с повелениями к жировикам да криксам, вторгаясь в мир нежити, — всякий раз сердил он нечисть. Не любят они людей, не любят и подчиняться им. Ведуньи же, хоть и считали их все глупыми и старыми, прознали про то и научили духов зла, как отомстить. В тот вечер книги были украдены той же самой нежитью, что помогала прежде Элокаю. Ведуньи пособили им.

В пожаре погибли все. В самые последние минуты, когда уже рушилась кровля, в одном из окон появилась жена Элокая и сквозь зазоры в досках выбросила в толпу своего ребенка, обожженную девочку. Кинулись было люди помочь ребенку, но остановили их ведуньи.

— Вырастет девочка, будет нам мстить, она с Элокаем одной крови, — сказали старухи и швырнули ребенка обратно в огонь.

После этого пламя вспыхнуло еще ярче, а в гуле огня слышно было, как проклинает чародей на своем родном языке жителей Глинок. Возможно, что он не только накладывал проклятия, а говорил что-то еще, да никто этого не понял… Так погибла семья Элокая. Так и умер чародей, который оказался слишком добр, или слишком глуп, или и то и другое, — решай сам, ведун. Так кого же ты хочешь убить, если он уже убит?.. Однако история на том не кончается.

Сгорел дом, но остался подвал. На рассвете чары, с помощью которых ведуньи помогли нечисти украсть знание у Элокая, развеялись, и опять проявились колдовские руны в черных книгах. Руины дома никто разбирать не решился, долго еще камни почерневшие травой обрастали. Но дети, что на спор бегали к страшным развалинам, клялись, что слышали из подвала какой-то шум.

Ходили соседи к бабкам-ведуньям, однако те ни с кем не разговаривали, только между собой шептались. А потом в три дня и три ночи умерли — одна за другой. У первой раздулся живот во всю комнату, а когда лопнул, полезли оттуда жабы да ящерицы. У второй лопнули глаза и отсох язык, а потом отнялся и разум, тогда она пошла к реке и утопилась. Третья выбежала на улицу и принялась кататься в пыли, будто жарилась на сковородке, да так, что никто не мог ее унять. Когда же бабка умерла, то оказалась насквозь пропеченной, черной, точно уголь.

А потом… Потом выяснилось, что из Глинок невозможно уехать. Каждый, кто пытался это сделать, умирал. Люди сбились в кучу, как овцы, но и дома их настигала смерть — одного за другим, одного за другим… Все понимали, кто их наказывает, но не знали, что предпринять. Они не могли даже обратиться за помощью, ведь из деревни нельзя было уйти. Наконец в отчаянии мужчины кинулись к развалинам дома Элокая, разметали камни и спустились в подвал. О том, что они там увидели, никто из них не рассказал, потому как никто не вышел.