Ведун. Книги 1-18

 – Впрочем, днем раньше, днем позже... При здешних скоростях это ничего не изменит. А в компании веселее.

Однако ведуна ждал куда более лихой сюрприз. Утром следующего дня к нему в светелку еще до рассвета влетел боярин и радостно заявил:

– Ну, что?! Что я сказывал?

– Что?! – полупроснувшись, поинтересовался Олег.

– Князь про приезд мой прослышал и ныне же к себе на пир требует!

– Требует или приглашает? – уточнил Середин.

– Зовет. Собирайся, дружище, на пир едем.

– В такую рань?! – охнул Олег. – А князь в курсе? Я бы за такой визит башку срубил, точно тебе говорю!

И ведун широко, старательно зевнул.

– К обеду кличут, – уточнил Годислав. – Помыться надобно успеть, переодеться в чистое, одежду новую купить.

– Зачем?

– Так ведь князь Русский! Правитель земель ближних и дальних, и девяти сороков народов!

Опыт Середина подсказывал, что с титулами у здешнего правителя имеется некоторый перебор. В дальних краях, где ведун побывал за время своих скитаний, люди хоть и называли себя русскими, а земли Русью, но князя здешнего в число своих властелинов как-то не включали. Хотя, конечно, могло быть и так, что держава тихо рассыпалась еще два-три поколения назад, оставив в память о себе только наименования и титулы. В Киеве, Владимире, Литве, Чернигове, в прочих уделах с радостью забыли бывшего хозяина – но из старого титула эти земли еще не выпали.

– Может, я лучше не пойду? – предложил Олег. – Чего я, князей не видел?

– Я тебе уже зипун велел достать, штаны атласные и рубаху из шелка, – сообщил Годислав. – Ты не беспокойся, у нас на подворье запас имеется. Бояре Зуровы завсегда достойно выглядеть должны! Поднимайся, баня уже топится.

Отмывались, переодевались в чистое, прихорашивались, собирали подарки друзья аж до полудня. Точнее, собирался Годислав. Олег, чтобы не нервировать товарища перед важной для него встречей, просто переоделся в предложенное «парадное» одеяние – благо свободный покрой шаровар и косоворотки делал их практически безразмерными, – обрил голову, дабы не показаться человеком в трауре, после чего просто ждал, когда боярин наконец сочтет себя достойным предстать пред очами правителя.

Пожалуй, Годислав собирался бы полные сутки – но когда солнце поднялось к зениту, он понял, что рискует опоздать, и крикнул седлать коней. Спустя четверть часа двое всадников в чистых нарядных зипунах, в гладких бобровых шапках и алых сафьяновых сапогах выехали за ворота. За ними катились запряженные парой сани, которыми управлял не менее ярко разодетый Мичура."

"Не доверявший прямым мощеным улицам, боярин свернул на Полисть, поскакал вниз по течению, выехал на Порусью, натянул поводья, переходя на шаг, бросил на себя внимательный взгляд, стряхнул что-то с колена, пояснил:

– Подъезжаем.