Ведун. Книги 1-18

И даже сами они в конце концов тоже приняли наименование людей русских, а новгородчина стала русской землей – Новгородской Русью.

По мере приближения к столице количество солеварен стало убывать, сменяясь постоялыми дворами. Первые из них были попроще: срубы в два жилья, навес для лошадей и частокол. Но чем дальше, тем сильнее дворы раздавались в ширину и высоту; наличники у окон и под стрехами стали деревянными, крыши – тесовыми, трубы – кирпичными. Да оно и понятно: чем ближе к городу, тем удобнее гостю ездить туда по делам, но тем и выше плата за светелку и место в конюшне.

– До твоего подворья далеко? – поинтересовался у друга Олег.

– Еще две версты, – отозвался Годислав. – Мы не смерды, рода знатного. На берегу Полисти обитаем, не абы где.

Дворы тем временем сбивались все плотнее, и тыны по сторонам тракта превратились в сплошную стену. Дома поднимались уже не только в два, но и в три жилья. Снег, густо перемешанный с навозом, сажей и золой, приобрел коричневый оттенок.

– Две версты? – недоверчиво переспросил Олег. – Так мы еще не в Русе?

– В ней самой, – самодовольно кивнул Годислав. – А ты мыслил, столица наша размером с порубежную крепостицу будет?[96]

– Какова же она по ширине?

– Не счесть, – гордо вскинул подбородок боярин, словно сам был владетелем города и русским князем.

Внезапно копыта громко застучали по чему-то прочному и гулкому, лошади от неожиданности едва не потеряли равновесие – но выправились. Обоз же, наоборот, побежал веселее – по плотно сбитой, заледенелой дубовой мостовой, слегка припорошенной белой крупкой, полозья скользили куда легче, нежели по рыхлому снегу. Боярин развернул плечи, ожидая слов друга, и ведун одобрительно кивнул:

– Богато живете. До самого дома мостовая?

– А как же! Чай, бояр Зуровых подворье. Не купчишек каких-нибудь безродных.

– Небось, и князь русский тебя лично знает? – пряча улыбку, уточнил Середин.

– А как же! – приосанился Годислав. – Как прознает, что я в городе, обязательно приглашение на пир свой пришлет, о семье и делах расспросит. Но ты не беспокойся, я тебя с собой возьму и представлю ему, честь по чести. Вот и поворот наш, аккурат к излучине выводит.

Всадники повернули влево, боярин привстал на стременах и указал вперед:

– Вот и оно, подворье наше! С виду цело. Коли Макошь не отпустила своею милостью, так и в делах порядок. – Он отпустил поводья, проскакал до ворот, постучал в них рукоятью плети: – Трувол, открывай! Боярин Годислав тебя кличет! Открывай, оглох, что ли?

– Светло еще, дружище. Верно, на торгу твой приказчик, – подъехал следом Олег. – Не здесь же он свечи продает!

– Идет кто-то... – вскинул палец боярин.