Ведун. Книги 1-18

 – Той, что без сожаления забирает и мужей крепких, и детей малых, слабых, беззащитных?

– У каждого своя судьба, боярыня. Не Мара ее определяет, Ледяная богиня лишь дает чашу упокоения. Не дело богини менять судьбы смертных. Свои судьбы мы определяем сами.

– Тогда почему она не принесла эту чашу мне?! Я хотела испить ее вместо детей! Будь она проклята, твоя любимица!

– Твоя судьба еще не закончена, боярыня Лепава, – покачал головой Олег. – Откуда ты знаешь, ушло твое счастье навеки или снова коснется тебя крылом земных радостей? Не торопись искать костяной чаши забвения. Она еще никого не миновала. Придет час, ты окажешься по одну сторону огненной реки со своими детьми и мужем. Помни об этом, когда ругаешь прекраснейшую из богинь. За Калиновым мостом лежит ее царство. Подумай, не вспомнит ли она твои проклятия, когда укажет тебе последний путь?

Разговор получился на довольно повышенных тонах, и те немногие из местных жителей, что находились в святом месте, подошли ближе, прислушиваясь к разговору."

"– Вы забываете богиню Мару, – уже для них добавил Середин. – Вы говорите ей обидные слова. Потом удивляетесь, что сердце ее покрывается коркой отчуждения, и чаша ее не останавливается, несмотря на все ваши мольбы в последние земные мгновения. Помните, смертные: никому из вас не миновать встречи с этой властительницей будущего вашего царствия.

Слова ведуна явно попали в цель. Никто не посмел возразить чужеземцу в его обличениях. Даже боярыня теперь стояла, понурив голову и прикусив губу.

– Богиня мудра и не злопамятна, – тихо сказал Олег. – Ты увидишь своих детей. Ваша разлука не вечна.

Быстрым шагом подошел волхв, легко узнаваемый по массивному посоху, опоясанному веревкой балахону, пояску на волосах и длинной седой бороде.

– Отчего ссору затеваете в святилище? – пристукнул он посохом по утоптанному снегу, узнал женщину и, чуть склонив голову, уже спокойнее поздоровался: – Долгих тебе лет, боярыня Лепава. Тебя что-то встревожило?

– Меня встревожило, – ответил за нее Середин. – Я пришел принести жертву прекрасной богине Маре и застал ее в обиде и запустении. Нечто здешние волхвы желают навлечь ее гнев на здешние земли?

Он достал из поясной сумки полновесную новгородскую полтину[94], положил ее к ногам идола:

– Благодарствую тебя, прекраснейшая, что обнесла меня чашей своей в лесной чащобе. Не попустила кончины моей и спутников моих от злых зверей... – Хорошо понимая, кому именно вскоре достанется эта монета, ведун добавил: – И если за богиней не будет отныне надлежащего ухода, виновный встретится с ней лично, это я могу твердо обещать.

– Вели нового истукана высечь, – тихо добавила боярыня. – Добротного и высокого. За платой мастера ко мне пришлешь. Пойдем, боярин Олег, обед скоро.