Ведун. Книги 1-18

Без хозяев дома никто гостя угощать не станет – это факт. Хотя и обидно. Возвращаться к себе в светелку, в духоту и жар, ему не хотелось. Делать тоже было совершенно нечего.

– Пожалуй, есть смысл осмотреть достопримечательности, – после недолгого колебания решил он. – Дабы не заблудиться, если что.

Далеко Олег не собирался, а потому заводных брать не стал. Оседлал из своих лошадей только гнедую. Остыв за это время, сходил наверх, надел поддоспешник, накинул налатник, опоясался – мало ли что? Легко сбежал по лестнице и выехал за ворота. Там остановился. По правую руку лежало ровное поле обширного пруда, украшенного единственной прямоугольной полыньей со сходнями из лиственницы, за которым начинался незнакомый лес. Слева, почти от самого частокола, раскинулась дубрава, за которой, как помнил ведун, находились Налючи. И стояла деревня, кстати, на торной реке, связывающей Балтику с Каспийским морем. Значит, в деревне вполне мог оказаться постоялый двор.

В животе тут же засосало, и Середин сделал выбор, поскакав по свежим следам своего друга и его сестры – вдоль берега, потом налево в дубраву, по узкой дорожке. Но промчавшись на рысях примерно с версту, он вдруг заметил хорошо натоптанный поворот и натянул поводья. Про иные селения, кроме Налючей, ни боярин Годислав, ни стряпуха не поминали. Если в дубраве находилась не деревня – тогда что?

Любопытство оказалось сильнее голода – ведун повернул и снова пустил скакуна рысью. Очень быстро он нагнал сани, промчался мимо, миновал двух пеших крестьян и вскоре спешился на утоптанной площадке перед частоколом. Вошел в распахнутые ворота, низко поклонился Сварогу и Триглаве, затем Перуну. В этом святилище бога грозы и молний выставили в общий ряд с верховными богами. Видимо, в здешних краях он считался особым покровителем. Оскорблять чувства селян, выкладывающих к медным ногам идола свежие пироги и кувшины с хмелем, Олег не хотел.

Отдав уважение прародителям младших богов и людей, он свернул вдоль частокола и вскоре у задней стены нашел покосившуюся и черную, с длинной трещиной через лицо, скульптуру Мары.

– Приветствую тебя, прекраснейшая из богинь, – склонил он голову, немного помолчал, вспоминая образ женщины, вздохнул и принялся очищать фигуру от снега и пыли.

– Великий целитель поклоняется богине смерти? – услышал он из-за спины.

– Истории о моем всемогуществе сильно преувеличены, – покачал головой ведун, развернулся и склонил голову: – Приветствую тебя, боярыня Лепава. Отчего же вас всех это так удивляет? Я спасаю жизни и не хочу, чтобы она обиделась. Наоборот, благосклонность прекрасной Мары поможет мне спасти еще многих.

– Благосклонность ледяной Божини? – повысила голос женщина.