Ведун. Книги 1-18

Но скорее всего, они отнюдь не дремали на печи, а проверяли мокрые от ледяной воды снасти, вынимая рыбу, что на трескучем морозе должна мгновенно превращаться в камень. Какими становились при таком промысле руки рыбаков, не хотелось и думать.

– Рыбалку любишь, боярин? – поинтересовался у спутника Олег, не очень ожидая положительного ответа. Здешние знатные люди обычно предпочитали охоту.

– А как же, ведун! Сие развлечение мне любо, сызмальства увлекаюсь.

– Да? – удивился Середин. – Чем ловишь? Донкой, спиннингом?

– Донка – то для смердов, – отмахнулся Годислав. – Мышь на иглу насадят, нитку к пальцу привяжут, да и сидят ночами. Ловят, дескать. Больше спят, конечно. Но иные налимов али сомов приносят, бывает. А то и судаки попадутся. Сие рыба благородная, ее в усадьбу в счет оброка несут. Мы же с братом на свечу ловим.

– Ага... – кивнул Олег, но на этот раз любопытства не сдержал: – Как же иглой налима поймать можно?

– Знамо как, – на этот раз с удивлением глянул на него боярин. – Железный стержень с двух сторон затачиваешь, посередине лесу вяжешь. Опосля мышь насаживаешь али иную наживку. Как рыба ее схватит, лесу дергаешь, стержень у нее поперек глотки встает, а иной раз и вовсе в брюхе поворачивается. Избавиться от него она не в силах, так ее, родимую, на бережок и выволакиваешь. На малую рыбеху, что длиной с локоть али чуть более, аккурат швейная иголка на снасть подходит. Для сома же специально ковать надобно. А иные смерды и вовсе из можжевельника стержни для рыбалки режут. Сказывают, налим запах можжевеловый страсть как любит.

– И на свечу хорошо клюет? – поинтересовался ведун.

– Да ты чего, дружище? – хмыкнул боярин. – Ее ж не насаживают, ею светят. Ситниковую али баранью свечу в лодку берешь – а там один светит, другой с острогой караулит. Как рыба подойдет, так ее и бьешь, ровно хазарина на рогатину сажаешь. Иная могучая, что бык. Двумя руками ратовище держишь, ан колотит всего и мечет, и лодка вся пляшет, брызги летят... Опосля вернешься к берегу, огонь разведешь, дабы обсушиться, меду хмельного выпьешь. Иной раз девки с деревни на огонек приходят, любопытствуют. Им тоже погреться интересно, да с боярскими отпрысками... Эх, жалко, лед сейчас стоит, я бы тебя обязательно на рыбалку сводил! У нас там затоны глубокие на Поле, да пруды сделаны богатые – аккурат рыбу разводить.

– Затоны на поле? – опять изумился Середин.

– Пола – это река наша, в Налючах, – объяснил боярин. – Земля там больно бедная, глинистая, да приболочена вдобавок. Так прадед мой придумал яму обширную вырыть, а ручеек перегородить. Вышло так, что и берега поднялись, и пруд большущий наполнился, верстою в окружности, и мельница на запруде работает – тоже прибыток. Какие карпы у нас там растут, ты и представить не можешь...