Ведун. Книги 1-18

Многие десятки аланов и половцев, выбираясь из укрытий, с трогательным межнациональным единством заполняли просветы в своем простеньком, но почти непреодолимом укреплении. Еще больше врагов крутились на конях дальше, возле деревни, готовые прийти товарищам на помощь в случае опасности.

— Плохо, Тенгизхан, — примчался к Олегу Чабык. — Глянь, сколько они камней приготовили. Коли на телеги их полезем, забросают сверху, и стрелы не понадобятся.

— Проклятие! — Ведун отпустил поводья, пнул пятками коня, промчался мимо перегруженного обоза. — Эй, воины, кто вы?! Мы пришли с миром! Почему вы мешаете нашему пути?

— Так и уходите с миром! — весело ответили из-за телег. — Мы вас пропустим. Только обоз оставьте, к чему вам такая тяжесть?

— Бесчестно поступаете, люди. Боги покарают вас.

— Можем и не выпускать, — засмеялись разбойники. — Сидите со своим добром, сколь ни пожелаете.

Олег, встав на стременах, проехал немного на удалении пятидесяти саженей от телег, потом плюхнулся обратно в седло, поскакал к своим.

— Их там несколько сотен, — спешился он во главе обоза. — Нас больше в четыре раза. Но уж больно хорошее место для себя они выбрали. С ходу телеги не проскочишь, придется спешиваться, перелезать, сражаться, пробиваясь вперед. Для тех, кто сверху, мы станем отличной мишенью. Перебьют. В сече от стрел, что сверху падают, не закроешься, для боя щит нужен. А от камня тяжелого — так и щит не спасет.

— Воды здесь нет, Тенгизхан, — доложился Судибей. — Под ивой земля влажная. Коли копнуть, может, чего и насочится. На одного-двоих хватит. Но не более.

— Стало быть, коли ныне не прорваться, так через пару дней от жажды ослабеем, — сделал вывод Чабык.

— Земляк мой, Плоскиня! — вдруг вспомнил новгородец. — С половцами он торг большой вел. Может статься, уговорит их? Глядишь, образумятся?

Ханы переглянулись. Олег пожал плечами:

— Пускай попытает счастья. Хуже уж всяко не будет… Нам же ныне брони пора надевать. Ждать от татей милости — что волка яблоками кормить. Пользы не будет. Место волку в сточной канаве да с содранной шкурой.

— Тенгизхан! Хан, ты глянь! Жена твоя старшая где! — закричал один из нукеров.

Ханы долго крутили головами, прежде чем нукер догадался ткнуть пальцем наверх. Там, на высоте уже не меньше десяти саженей, Роксалана со свернутой веревкой через плечо, вполне бодро и уверенно, что паучиха, карабкалась по неприступной отвесной стене. Олег прикинул расклад: скала, что ограничивала ущелье слева, поднималась над уступом с камнями на добрую сотню саженей. А в горах, как известно, кто выше, тот и прав.

— Лучников готовьте! — крикнул он и побежал к телеге со своими припасами за байданой, благо из-за холодной погоды поддоспешник он уже и не снимал.