Ведун. Книги 1-18

Олег остановился, вынул копье из седельной петли, оглянулся на длинную цепочку нукеров. Те один за другим последовали его примеру. Потянулось томительное ожидание. Наконец над залитой ослепительным светом степью низко и тоскливо ухнул филин. Середин послал скакуна вперед, промчался рысью две сотни шагов, вылетая на гребень взгорка, и осадил коня.

Кочевье устроилось в очень удобной долинке между холмиками: ветра сюда не задували, посторонний глаз не замечал, а ручей в полтора шага шириной сам приносил к людскому порогу сколько угодно чистой прохладной воды. Но сейчас, когда на гребнях этих взгорков со всех сторон внезапно выросло огромное количество всадников с тяжелыми боевыми копьями, степняки уже не считали свой дом столь уютным и безопасным. Там, внизу, между девятью юртами, накрытыми поверх войлочных кошм какими-то яркими разноцветными тканями, метались женщины, хватая детей и унося в хрупкие передвижные жилища. Можно подумать, эти строения из прутьев и реек способны защитить от какой-то опасности! Между привязями прыгали несколько псов, бестолково лая во все стороны, с кудахтаньем носились курицы, бегали мужчины, хватая все, что могло заменить оружие. Из-под пологов выскакивали нукеры с луками и пиками — но таких в селении было катастрофически мало. Шесть или семь годных хоть на что-то бойцов. А посреди всей этой суеты стояли три недавно остриженных барана и лениво посасывали воду из ручья. Явно отобранные на убой, сейчас они, словно живой укор людям разумным, ставили себя выше паники.

— Не бойся, отец! — выехал на два шага из строя конницы юный Судибей. — Я не собираюсь разорять детского гнезда. Я пришел лишь затем, чтобы забрать свое.

Дальнюю юрту обогнул, тяжело опираясь на посох, темный нескладный субъект в волчьей шкуре, опоясанный веревкой, с овальной костяной блямбой поверх черной тюбетейки на макушке. Он пригляделся, вытянув голову на тощей длинной шее, двумя руками приподнял посох и ударил им в землю:

— Ты видишь, хан, он привел чужаков на нашу землю! Он безумен, он одержим духами! Его нельзя отпускать.

— Не тебе, выжившей из ума крысе, говорить о безумии! — поднялся в стременах Судибей. — Он погубит твой род, отец. Если не хочешь гибели нашему племени, ты должен вырвать у него челюсть и отрезать язык! Бояться нужно не меня, бояться нужно его! Я же всего лишь заберу свое. Заберу стада, в которых пасется мой скот, заберу отары, в которых есть мои овцы, заберу своих детей и свое добро. Посему будь осмотрителен, отец. Не ошибись. У тебя не так много воинов, чтобы они умерли по наущению вороватого лжеца! Не мешай мне, отец, и тогда никто не погибнет. Я всего лишь забираю свое.

«В третий раз, — отметил Олег. — Третий раз поминает, что берет свое, а не чужое.