Ведун. Книги 1-18

Больше всего Середину сейчас хотелось выпить водки. Но до появления сего благословенного напитка оставалось еще почти полтысячи лет. Кумыс же был не крепче пива и по сознанию не бил, а мягко его обволакивал, словно обкладывал подушками. Олег пил его, пил, пил — но память оставалась все такой же ясной, а переживания — по-прежнему живыми и яркими. Прочь от восприятия откатывался не внутренний, а внешний мир. И чем дальше, тем сильнее хотелось ему убраться отсюда куда глаза глядят. Уйти, уплыть, уехать, ускакать.

Роксалана сидела рядом, слева, подсунув под себя полу его халата, то и дело щипала за ногу и пила забродивший кефир так же часто, как и он. Кочевники вокруг почему-то совершенно не обращали на нее внимания — словно она была мужчиной и имела полное право на их общество. Повсюду витали запахи вареного и запеченного мяса, женский стол шумел так же, как и мужской, дети бегали без присмотра и хватали тут и там все, чего хотелось. Самые маленькие, устав, спали прямо в траве. У одного изо рта торчала пахлава, другой сосал желтые от меда пальцы. Пирующих никто не обслуживал, а потому все приходилось делать самостоятельно: ходить с быстро пустеющим кувшином за кумысом, с ножом — за мясом. Сытный же суп с рубленой бараниной ведун сделать себе даже не пытался, хотя угощение это в прошлый раз ему и понравилось.

Чем меньше хмельного молочного пива оставалось в бочках, тем дальше казался этот мир и тем сильнее воображаемый клинок холодил его шею. Олег тряхнул ватной головой и решительно поднялся:"

"— Лето в разгаре, друзья мои! Дни уходят, а дорога не двигается. В Муром мне надобно добраться, Роксалану к отцу-матушке доставить. Пора! Давай, Бий-Султун, отсыпь нам крупы и вяленого мяса в дорогу, налей меда кувшин, и тронемся мы дальше, по славной вашей реке Агидель, да вниз по течению, пока воды ее Итилем называться не станут.

— Зачем слова такие говоришь, чужеземец Олег? Зачем людей, зачем род наш обижаешь? — замахал руками староста. — Вы слышите его, люди?

— Оставайся, оставайся! — с разных сторон послышались громкие голоса. — Жен тебе красивых дадим, юрту дадим, овец и лошадей дадим! Оставайся. Шаманом нашим станешь, братом нашим станешь.

— Мой дом — дорога! — решительно отрезал Середин. — Так предначертано богами, и не мне нарушать их волю. Они привели меня сюда, они зовут меня дальше. Час пробил. Мне пора в путь.

— Оставайся, оставайся!

— Кто из вас посмеет оспорить волю богов?! — повысил голос ведун. — Вам ли не знать, что есть силы, которые выше нашего понимания. Нам остается только внимать их повелениям и надеяться на их милости. Я должен попасть в Муром! И я отправляюсь.

— Хорошо загнул, — сонно икнула Роксалана. — На все божья воля.