Ведун. Книги 1-18

 — Эй, малыш, иди сюда! Хочешь пахлавы?

На призыв откликнулись сразу четверо босоногих ребят, но троих успели перехватить бдительные родственники. Вперед вышел только один, и Олег торопливо сцапал его в руки. Указал на болото:

— Видишь тарелку со сластями? Они все твои. Все-все. Иди и забери их себе. Можешь кушать смело.

— Все-все? — недоверчиво уточнил карапуз от силы лет пяти.

— Да. Беги, мой счастливчик.

— Хок-хок! — затопали по траве босые ножки, ступили на толстую прибрежную трясину.

Середин закрыл глаза и склонил голову.

Шелест травы… Небольшая остановка… Опять шелест… Кочевники вдруг загудели, отчего шея нестерпимо зачесалась, тут же затихли. Стало слышно, как над ухом занудливо жужжит комар. Ведун ему чем-то не понравился, и кровосос отправился дальше — а туземцы стали тихо переговариваться… Женский крик! Олег сглотнул и втянул голову в плечи, ожидая удара, — но все прочие зрители засмеялись. Похоже, малыш уронил тарелку, запихнул в рот сразу все угощение или учудил что-то еще. Люди начали переговариваться — похоже, особого опасения за ребенка они уже не испытывали… Опять громко закричала какая-то женщина, отчего Середин покрылся холодным потом, — но это оказался крик радости. Босые ножки протопали мимо ведуна к маме. Кочевники разом заголосили, в Олега вцепилось множество рук. Его подняли, подбросили несколько раз, опустили, начали обнимать:

— Чужеземец! Ты друг, чужеземец! Ты брат! Они ушли! Они все ушли! Хок, чужеземцу, хок!

Олег слышал все это словно сквозь туман, медленно приходя в себя.

— Да, да! Кочек больше нет! Слава чужеземцу! Слава колдуну!

— Костер, костер разводите! Барана режу! Угощаю! — со всех сторон кричали туземцы. — И я дарю барана! И я!

— Олежка! — наконец прорвалась к нему Роксалана, сцапала ладонями за щеки, принялась торопливо целовать в лоб, в нос, в глаза: — Как ты мог, скотина?! Как ты мог так со мной поступить?! Ты знаешь, как я переволновалась? А если бы что-то случилось?

— Но ведь не случилось…

— Мой лучший шаман! — Староста, отодвинув за плечи девушку, обнял Олега. — Ты наш последний, столь жданный гость! Сегодня я открою все, что есть в моих сундуках. Я устрою настоящий пир в честь избавителя, наконец-то присланного нам предками. Слышите меня, дети? Несите! Все несите! Эта ночь останется в легендах! Проведем ее так, чтобы и пир наш тоже запомнился в веках!

К Калинову мосту ведун подходил в своей жизни уже много раз, нередко заглядывал и в саму раскаленную реку Смородину. Не то чтобы он не боялся смерти — но привык смотреть на нее поверх щита, держать на кончике сабли. А вот так — ждать ее покорным и беззащитным, на коленях, висеть в неизвестности больше получаса на границе между волей и костяной чашей ледяной Мары… Такого кошмара он еще не переживал.