Ведун. Книги 1-18

А потом попытаемся снова…

К вечеру валун возле домны украшали три десятка клинков — Середина просто завораживало, с какой легкостью демоническая сталь входила в прочнейший гранитный монолит. Он был готов делать мечи снова и снова, лишь бы еще раз повторить это чудо. Вот только обратно оружие не выдергивалось. Даже скованный на конус трехгранный стилет — Олег специально для пробы отковал такой нож.

Для Роксаланы удобный клинок получился с двадцатой попытки. По виду это был натуральный шамшер: тонкий и узкий, а потому необычайно легкий. Большой изгиб клинка позволял девушке при короткой руке наносить длинные режущие удары и колоть кончиком с самого неожиданного положения. Правда, рубить им было почти невозможно — но у Роксаланы для этого все равно не хватало силы.

После этого его личная пифия пошла в лес позабавиться с новой игрушкой, а ведун с помощью Тарии сделал добротный меч себе, несколько ножей, пару топоров, две горсти гвоздей и десяток скоб. На сем его фантазия иссякла, и прочие добываемые из раскаленной топки слитки он просто плющил и мял — чтобы потом никто не смог составить их обратно в тело демона. Однако даже эта несложная процедура требовала времени. Раскромсать несколько тонн стали, да еще в одиночку, да еще как можно быстрее, чтобы раскаленный металл не успел остыть — это сродни подвигу Геракла.

— Ты и второго так же терзать будешь? — спросила утром Роксалана не спавшего уже вторую ночь ведуна.

— Там все проще, — отмахнулся Олег. — Он же золотой, он просто расплавится и вытечет. Пара пустяков.

— И можно будет сделать золотые слитки, типа банковских?

— Можно.

— И украшения всякие отлить.

— Можно.

— Только для этого ведь надо формы сделать?

— Можно.

— Можно я это сделаю? Я все уже поняла.

— Можно.

Глаза у Олега слипались, в голове давно стоял туман, и он даже примерно не мог предположить, к чему приведут старания скучающей спутницы.

К полудню уголь в запасенной куче закончился. К утру догорел и тот, что лежал в домне. Еще несколько часов оставшийся слиток удерживал жар, и с ним можно было работать. Если не ковать — то хотя бы рубить на куски, продвигаясь от стремительно остывающих краев к нутру. Вскоре исковерканный за несколько суток гномий меч, вместо того чтобы резать красное железо, начал плющиться сам. Это был конец: ведун сделал все, что мог. Бросив бесполезные отныне инструменты, Олег петляющей походкой ушел в юрту, упал на ковер справа от входа и мгновенно потерял сознание.

Потом он ощутил, как кто-то тихонько потряхивает его за плечо.

— Олега… Олежка… Олежек… Ты чего, спишь?

— Я умер, — простонал Середин.