Ведун. Книги 1-18

 — Откуда этот синяк?! Откуда? Ты меня бил, ты меня бил, сволочь!

— Когда, ненормальная?

— Откуда синяк? Думаешь, я ничего не помню?

— А что ты помнишь?

— Все помню!

— Что?!

— Ну, помню, как мы через перевал шли, — несколько понизила тон спутница.

— Дальше?

— Долину помню…

— А Ургу? Бубен, костры, коровья шкура, ай-люли, ай-люли… — Олег затряс руками и закружился, слегка притоптывая. — Про пророчества помнишь?

— Точно! Помню! — потерла лоб девушка. — Помню, хорошо так было… Я им говорила, чтобы мужиков на три буквы посылали, если те начинают права качать. Типа, начал требовать, чтобы сапоги снимала или ноги мыла, — к телу на хрен не допускать. А полезет силой, так просто уйти. Свалить там в лес или к маме. И детей им не рожать, если хамят. В общем, равноправие, или пусть вообще без женщин живут.

— Совсем сбрендила, малышка? Какое равноправие? Сутками в седле стада с пастбища на пастбище перегонять и овец стричь с рассвета до заката?

— Ты считаешь, женщина хуже мужчины управится с ножницами?!

— Нет, женщина лучше, — моментально пошел на попятный ведун, поняв, что коснулся опасной темы. — Ты говорила, тебя научили пророчествовать?

— Еще как! Урга учила. Она настоящая ведьма, не то что ты.

— Ну да, конечно, — хмыкнул Середин. — Куда нам, грешным. Может, предскажешь, что нас ждет?

— Запросто. — Роксалана закрыла глаза, запрокинула голову, подставила ладони солнцу. Начала вращаться, тихонько подвывая.

— Ну, и что?

— Мы придем в селение… Там много юрт… Ну вот, все вижу. Мы будем сидеть на коврах в сытости и полном кайфе, нас будут ублажать, как заморских принцесс. А потому… А потому… Нет, не потому. Просто я буду дочерью подгорного князя! Вот.

— Ну-ну. А дочерью луны ты не станешь?

— Сам дурак, — небрежно парировала Роксалана. — Я, между прочим, и так дочь подгорного князя!

— Это как?

— А чем, ты думаешь, мой папа занимается? Так вот, не считая всякой ерунды, он еще и нефть добывает. Наша фирма то есть. Так что он самый настоящий хозяин земных недр. Или того, что под землей, под горой. Самый настоящий подгорный князь. Что, съел? — И она показала ему лиловый, обложенный белой сыпью язык.

— Вот проклятье! — спохватился ведун, но было поздно. Забытые за спором скакуны уже опустили свои морды к воде. — Ну вот, вопрос решен. Теперь никуда не денешься. На опоенных конях скакать нельзя. Насосутся — отведем их на лужок, пусть поедят немного. А там видно будет."

"Ближайшая поляна оказалась всего метрах в пятидесяти от реки. Трава здесь стояла если не по колено, то все равно довольно высокая. Олег спутал скакунам ноги, занялся костром, и вскоре они со спутницей растянулись на попонах по сторонам от огня.