Ведун. Книги 1-18

— Теперь ты спасешь Роксалану из неволи?

— Далась она тебе, берегиня! Чего ты о ней так печешься?

— У нее доброе сердце, смертный. Впервые за многие, многие века я увидела человека, который не хватал все, до чего мог дотянуться, а оберегал это. Она предпочла страдать от недоедания сама, но не тронула ни единой живой души. Спасла тех, что попались в силки и капканы. Мучилась голодом, но отказалась причинять боль другим.

— Мучился я, — поправил ведун. — А она как раз лопала от пуза. Сказать, что именно?

— Это все ведьмин гриб. Он одурманивает разум и насылает дурное веселие.

— Ну да, конечно, — кивнул Середин. — Во всем виноват наркотик. А те, что пьют или колются — это белые и пушистые ангелы. Несчастные жертвы. Даже когда кого-то режут или калечат.

— Она же не убила тебя, смертный!

— У нее просто не получилось. — Он зевнул и закрыл глаза. — Она сделала свой выбор. Все! Теперь каждый за себя.

Поутру ведун растопил себе еще немного воды, остатками залил угли и двинулся дальше — через болото к новому островку, потом еще к одному и через три часа вышел на сухой каменистый берег. Ориентируясь по солнцу, он направился на север, перевалил холмы, увенчанные острыми скальными уступами, начал спускаться через удивительно чистый сосновый лес — ни валежника, ни сухостоя, ни ломаных деревьев. Неожиданно краем глаза он ощутил движение, повернул голову… На камушке сидел бородатый пузатый малыш полуметрового роста, лохматый, в кожаном костюмчике, и ковырялся в сапоге с широкими отворотами. Ведун замер, поняв, что видит лешего — а эти шутники так просто никому на глаза не показываются.

— Чего вытаращился? — недовольно буркнул тот, не поворачивая головы. — Шишка под пятку попала.

Малыш снова натянул сапог, притопнул, встал, повел плечом. Лохматые волосы оказались серым мхом, ноги — кривыми корневищами, а сам леший — обычным еловым пнем. Олег свернул, подошел ближе. Тронул мох рукой. Пень как пень.

— Привиделось, что ли?

По уму, этой нежити не мешало бы оставить небольшой подарок, подношение — но Середин ныне был гол как сокол, а потому просто пожелал пню доброго лета и двинулся дальше, вниз по склону, пока не услышал громкое ржание. Ведун замедлил шаг, начал красться вперед уже не открыто, а прячась за деревьями, и вскоре увидел небольшой, на сотню голов, табун, ощипывающий молодую травку на открытом солнцу южном склоне.

— Южный… — уже вслух недоуменно повторил он. — Солнце напротив, освещен до самой подошвы. А шел я на север… Так какого лешего?"

"Над ухом кто-то громко хихикнул. Ведун оглянулся, никого не заметил и стал спускаться дальше. Уже через минуту он разглядел дальше, вниз по ущелью, десятка три юрт и несколько низких срубов, присыпанных землей.