Ведун. Книги 1-18

Вскоре после полудня берег пошел вниз, и спустя некоторое время Середин выбрался на край обширного болота. Солнце уже успело здесь хорошенько потрудиться, и вместо ровного ледового поля путник увидел перед собой черный торфяной ковер с десятками блестящих ледяных проплешин, окаймленных водой. Весна стремительно превращала вязи из удобных дорог в смертельные ловушки. С другой стороны — на теплой влажной земле тут и там желтели первые цветки вездесущих одуванчиков. Травки не самой вкусной — но вполне съедобной."

"Вырубив мечом прочную слегу, Олег двинулся к зеленеющему впереди, в полукилометре, островку из сосен и высоких берез. Прощупывание топи перед каждым шагом отняло немало времени, но когда через полчаса беглец с облегчением растянулся среди ивовых кустов, он наконец-то ощутил себя в безопасности.

— Сюда погоня точно не сунется, — сладко потянулся ведун. — Так что можно и передохнуть.

Полчаса у него ушло на обустройство лежака из лапника, еще столько же — на сбор сухого валежника. Вытряхнув из поясного мешочка горсть наконечников для стрел, Олег нашинковал в него салат из одуванчиков, заморил червячка, потом там же вскипятил воды и вытянулся на подстилке, закинув руки за голову:

— Ну что? Жизнь, вроде, налаживается.

— А добрая женщина по твоей вине томится в неволе.

Едва не подпрыгнув от внезапности, Олег сел, подтянул поближе меч.

— Это Роксалана добрая женщина? — Он сплюнул прилипший к зубу кусочек одуванчика. — Эта зараза, которая приказала меня убить, которая переломала мои и чужие капканы, которая нажралась поганок и ухайдакала меня так, что я погони не заметил? В гробу я видел таких доброжелательниц!

— Ты должен ее спасти.

— А она уже спасена, берегиня. — Середин зевнул и снова вытянулся на подстилке. — Ее ценят и уважают, ее считают пророчицей, гласом богов. Внедряют в массы ее учение об этом… Э-э-э… Ну, когда женщина получает право таскать шпалы, а мужики — рожать детей. А, вспомнил. О гендерном равенстве.

— Шаманка кормит ее одним только ведьминым грибом и заставляет прыгать в огонь.

— Насколько я помню, она занималась тем же самым безо всякого принуждения.

— Но от этого гриба она умрет еще до новой весны! Его нельзя есть так много! Его вообще нельзя есть!

— Слушай, наяда, — передернул плечами Середин. — Тебе не зябко в такую погоду голышом шастать? На тебя смотреть холодно!

— Мне казалось, смертным нравится видеть меня именно такой, — пожала плечами хранительница леса, обошла вокруг костра… И внезапно оказалась почти на голову выше, темно-каштановые волосы собрались на затылке, тело скрылось под плотным парчовым платьем, возраст на вид увеличился лет до тридцати. — Так лучше, смертный?

— Солиднее, — признал Олег.